Аромат золотой розы

Мы с тобой собирались пожениться, поэтому Франсуаза решила, что твоя часть в деле как невесте отойдёт мне. По-моему, это честно.

Женщина подняла на барона твёрдый взгляд ясных глаз и застыла, ожидая его ответа. Но визитёр молчал, посасывая кончик сигары. Наконец, когда молчание уже стало казаться угрожающим, он заговорил:

– Будет честно, если ты сдержишь слово – выйдешь за меня, через приданое вернув всё украденное. Во всех других случаях это будет грабежом, а за такие вещи нужно отвечать.

Ну, так как? Венчаемся?

Глаза Мари-Элен заметались, выдав её страх, но женщина всё-таки смогла сохранить видимость спокойствия. Она развела руками, указав на чёрный шёлк своих юбок, и произнесла:

– Но я же в трауре…

– Интересно по кому? По второму мужу – русскому старику или по первому – молодцу Франсину, гниющему нынче в Сибири? Ты же у нас многомужница…

Взгляд Мари-Элен сделался укоризненным.

– Траур – по матери, – строго сказала она. – Я похоронила Франсуазу на монастырском кладбище в Дижоне всего полгода назад.

Моё горе слишком свежо, и мне ещё рано думать о новом браке.

Как видно, де Виларден не ожидал такого ответа, он замер в недоумении, а потом тихо прошептал: – Врешь…

– Не веришь? Проверь. Моя мать лежит на старом кладбище монастыря бернардинок рядом со своей покойной сестрой.

Барон в раздумье почесал коротко остриженные волосы, и Мари-Элен наконец-то поняла, что же изменилось во внешности гостя – волосы и брови де Вилардена побила седина, но теперь это, похоже, барона не волновало.

«Интересно, под каким же именем он нынче живёт?» – подумала женщина, но спросить не решилась. Гость о чём-то напряжённо размышлял, и Мари-Элен даже показалось, что барон проникся её горем, но слова де Вилардена всё расставили по своим местам. Вердикт его оказался жёстким и циничным:

– Если тебя так волнуют условности, сбегай в церковь и покайся, но через неделю мы должны пожениться.

Мой нотариус составит брачный контракт, а ты его подпишешь. В конце концов, ты же мать и не станешь рисковать здоровьем единственного сына? Как там зовут твоего мальчика?.. Жильбер?.. Позаботься, мамочка, о Жильбере, а то мои ребята сами позаботятся о нём. Только смотри не пожалей. Все каторжане ценят мальчиков…

Увидев, как побледнела Мари-Элен, барон расхохотался и поднялся с кресла.

– Прощай, дорогая, – провозгласил он и двинулся к выходу.