Соль для вкуса

– Это, – промурлыкала я, и, не теряя времени, дотянувшись до первой попавшейся кофты, свернула её в жгут и смачно зарядила по плечу молодого мужчины, не ожидавшего подвоха в моей любезности.

– Вот тебе!

– Ай!!! – вскрикнул Петюня. – За что это?

– За то, что я из-за тебя опоздала в институт! – в перерывах между взмахами пропыхтела я. – Вот тебе!

– Из-за меня-я?! – повысил тон Фролов, прикрываясь руками. – Ты сама припухла к подушке, а я ещё и виноват?!

– Мог бы и разбудить! – обиженно выдала я и последний раз подняла руку с «плетью».

Не учла маленько, что стоит только опустить руку, как этим тут же воспользуются. Вот и прозевала момент, как меня схапали за талию и повалили на кровать, придавливая сверху тяжёлым мужским телом.

– Ты чего творишь?! – зашипела как кошка.

– Наказываю, – засмеялся брюнет, крепко держа мои руки над головой. Наклонившись к самому носу, прикусил его кончик и, пока мои глаза то расширялись от замешательства, то сужались от бешенства, резко подул мне на лицо.

– Слезь сейчас же! – забрыкалась изо всех сил.

– Тпр-р-р-р! Спокойно, малявка! – и разразился хохотом, пугая меня до мурашек.

Перестала сопротивляться. Просто безвольно лежала и таращилась как на «Петюню-потрошителя».

– Ты реально псих… – наконец сказала я. – Сначала готов начать драку, а потом внезапно ржёшь как дурачок…

– Никого не напоминает? – усмехнулся мучитель.

– Так, – вздохнула и приняла серьёзный вид.

Жертвы же бывают серьёзными, да?

– Давай говорить как взрослые люди! – предложила я, и чернявый, расплываясь в коварной улыбке, энергично на мне заелозил.

– Ты охренел? – задёргалась я. – Перестань об меня тереться, придурок.

– Ладно, – миролюбиво улыбнулся, обнажая отбитый зуб. – Давай поговорим.

– Отпусти.

– Нет.

Закатила глаза и сделала глубокий вдох.

Нельзя дразнить, а то вдруг ему так ещё больше понравится, и игра перейдёт в другое русло.

– Мы с тобой договаривались, – начала читать нотации. – У нас с тобой одна цель – не расстраивать родителей.

– Согласен, – на короткий миг голубые глаза Петра просветлели, и он принял сосредоточенный облик, чему я тихо порадовалась.