Соль для вкуса

Откроешь рот и всё! – начала толкать брюнета в плечо, чтобы сдвинуть с места, но тот видимо зажал натренированными ягодицами сидушку стула и упорно не хотел подчиняться.

– Готовы? – подал голос врач.

– Да-да! – закивала я. – Идём, мой хороший! – пропела елейным голоском и уставилась в упёртого гада «людоедским» взглядом. – Я помогу тебе подняться, милый… – наклонившись поближе к «выпустившему колючки» парню, угрожающе прошептала:

– Сейчас пришибу. Вставай, сволочь! Не позорь меня.

– Он мне там сейчас всё порвёт! – зашипел Петюня.

– Чего тебе там рвать? И так всё порвано! Не беси меня! Ляг на кушетку, закрой глаза и получай удовольствие.

– Не пойду!

Глубокий вдох. Где тут скальпель? Убью.

Повернула голову в сторону доктора. Он уже был готов и терпеливо ждал пациента. Поймав мой сдавшийся взгляд, приподнял уголок губ и вдруг запел себе под нос: «В хоккей играют настоящие мужчины… Трус не играет в хоккей…».

У пришибленного Петюни аж шея вывернулась от удивления. Скрестившись с врачом понятными только мужчинам взглядами, он, как по указке, расправил плечи и, встав со стула, молча и прямым шагом прошёл за ширму.

Ва-а-а-у. Гипноз что ли?

– Вы тоже можете подойти, – незаметно подмигнул мне мужчина. Я слегка кивнула в благодарность за помощь.

– Та-а-а-к, что тут у нас? – протянул врач, направляя лампу в лицо Петюни и, заглядывая в рот. – Ох, красота какая! – усмехнулся мужчина. – Гематома цветёт прямо на глазах.

Я осторожненько стояла в стороне, чтобы не мешать, как неожиданно моей руки коснулись пальцы Петра, влажные и мелко подрагивающие.

– Ну, что могу сказать? Сейчас будем зашивать. Посидите пока. Я позову медсестру и начнём, – подытожил мужчина и, сняв перчатки, вышел из кабинета, оставляя нас с брюнетом одних.

– Лиз? – посмотрел на меня Пётр.

– М-м?

– Не уходи, ладно?

– Ладно, – и сжала его руку.

– Хорошо… – неуверенно протянул Петюня и нервно сглотнул.

– Тебе плюшевую игрушку принести для успокоения? – хихикнула я.

– Нет. Лучше принеси тот лифчик, в котором ты тогда тёрлась об мою дверь… Он мне понравился, – самоуверенно выдал брюнет.

– Всё. Ухожу.

– Нет! Всё, я молчу, – цепкий захват моего запястья и умоляющие глаза, красивые такие… голубые… как море на открытках, которые присылает папа.