Сердцу не прикажешь

Стены давят, душно.

Выдохнув и погладив разнывшуюся ногу, сползаю с кровати и тихонечко ступаю к огромному окну с решёткой снаружи. Как в тюрьме. Корячкой забираюсь на подоконник, приоткрываю окно, чтобы впустить поток прохладного воздуха и любуюсь видом.

Красиво.

Освещаемая территория просто безграничная. Кирпичный забор достигает таких высот, что только взрывать. Или падать с неба, чтобы попасть на участок Богдана.

Карабкаться нет смысла.

Грустно улыбаюсь. Я ещё на что-то рассчитывала? С больной ногой впридачу.

Фантазёрка.

Этот роскошный особняк охраняется по полной программе.

Засмотревшись на неполную Луну, перевожу взгляд на появившихся патрульных сторожевых. Двое мужчин в чёрной форме, с оружием в руках, тихо переговариваются между собой и неторопливо проходят под моим окном по вымощенной камнем дорожке. Просканировав этот участок, они исчезают за поворотом.

Класс! Не упаду с забора, так подстрелят. От яркой картинки в голове, боль в ноге ещё больше даёт о себе знать.

Закрываю глаза и тихо всхлипываю. Приходит ужасная мысль – хорошо, что нет в живых бабушки.

Бабулечка бы очень страдала, не в силах защитить меня. А безобидная пенсионерка точно не помеха Липатову. Отодвинул бы её и всё равно меня увёз, оставив несчастную женщину помирать от волнений.

Сердце сжимается в груди от тоски.

Моя самая светлая, самая родная, незаменимая бабушка… она такого не заслужила. Тогда в больнице, перед её смертью, я целовала её ослабшие руки и обещала, что выстою, что налажу свою жизнь, что она обязательно будет мной гордиться.

Я не справилась. Нарушила обещание.

Выхода нет, и я сломлена, не зная, чего ждать.

Облизав солёные от слёз губы, вздрагиваю от неожиданности, когда слышу щелчок замка и дверь в комнату резко открывается.

Тяжёлой поступью входит Богдан.

Не включая свет, он внимательно осматривается.

Его суровый взгляд падает на моё заплаканное лицо, и я слышу недовольный утробный звук, говорящий, что мне сейчас неслабо достанется.

Дыхание перебивает и я немигающе смотрю, как мужчина приближается.

– Я… я просто хотела… – от паники заплетается язык и я выдаю бессвязную речь. – Было жарко и я… – суматошно показываю на окно, пытаясь себя оправдать.

Липатов молчит, но его глаза опасно темнеют.

Он зол, на грани, чтобы разорвать меня пополам.

Повернув голову к прикроватной тумбочке, он хмурится ещё сильнее. Ничего не говоря, подходит к графину с водой и наливает полный стакан.