Одна в толпе

Доля секунды, и одним натренированным толчком меня под девичий визг вжали в стену, передавливая локтем горло.

Что-что, а после десятка лет контракта в армии отец научен выбивать из людей все жизненные способности одним махом.

– Чтобы нанести удар, надо твердо стоять на ногах, – его ледяной голос резал как скальпелем по шее.

Подкрепив свои слова действием, отец со всей силы стукнул меня по животу, продолжая фиксировать мою голову:

– До конца борись!

Издав вымученный хрип, я предпринял попытку освободиться, но мужчина, потешаясь над этим, снова впечатал кулак мне в грудь.

– Скулишь как баба, – поморщился он, ударяя мой затылок об стену. – Твоя сучка и то, наверное, меньше стонет.

Выплюнув эти желчные слова в сторону Алисы, Астахов совершил опрометчивую ошибку.

Спровоцировал меня на неудержимый рывок. Ощутив в себе приток ярости, я вцепился в руку противника и, вывернувшись из захвата, обхватил ладонью затылок собственного отца и приложил его лицом о рядом стоящий шкаф.

С полок посыпались вещи, но мне было не до этого. Я с ненавистью смотрел на то, как мужчина прикладывает к кровоточащему носу пальцы и гордо улыбается.

– Вот оно что, Леонид… – сказал он, косясь на зашуганную в углу Алису. – Оказывается, всего-то нужно было дёрнуть за рычаг.

– Даже не смотри в её сторону, – предупредил я, чувствуя, как лёгкие заполняются злобой. – Никакого рычага нет. Просто ты ублюдок, заслуживший получить по морде.

– Ты становишься отчаяннее. Мне это нравится, – продолжил нести свой бред папаша. – Попроси свою девочку уйти, и давай обсудим твоё возвращение.

Переведя глаза на Акимову, я увидел в них… полное согласие.

Она готова уйти и не возвращаться.

Я её понимаю и не осуждаю, но такой расклад вещей меня не устраивает.

Гномиха ещё немного побудет со мной.

– Она здесь живёт. Бабушка сдала ей квартиру, и это не обсуждается, – сурово донёс информацию, приструнив у девчонки в глазах кричащее желание смыться.

Алиса раскрыла рот, нервно хватая воздух, но, бросив короткий взгляд на моего отца, сжала плотно губы и медленно кивнула.

– Если ты ещё не самая последняя мразь в этом мире, то не станешь беспокоить родную мать, проходящую лечение сердца, – предотвратил дальнейшие действия Астахова я.

– Ты прав, – спокойно ответил он, делая шаг к Акимовой.