Наперекор

Раздавит ведь.

– А я Глеб! Начальник охраны, – басит он мне в лицо, и я от ужаса втягиваю голову в плечи.

Где-то вдали слышу приглушённый смех подруги, и в голове уже всплывает несколько «литературных слов», которыми я её награжу, как вдруг гомон и моё тисканье резко прекращается, и всех мужчин резко сдувает в другой угол помещения.

Хлопаю глазами, ничего не понимая, но внезапно спиной ощущаю чей-то взгляд. Поворачиваюсь и как по указке выпрямляюсь.

Тут и гадать не нужно. Передо мной главный человек. Руководитель этого цирка – Барсов Марк Миронович.

Мужчина тихо посмеивается над ситуацией, но стоит ему встретиться со мной взглядом, как улыбка с его лица моментально сходит.

Наступает гробовая тишина, и мне становится так неловко, что я спешу поздороваться и скорее выйти из этого неудобного положения.

Но мужчина удивляет ещё больше, когда отводит глаза в сторону, откашливается, быстро мне кивает и направляется к своему креслу во главе длинного стола, будто никакой заминки и не было.

Перевожу вопросительный взгляд на подругу, но та лишь также поражённо пожимает плечами.

Молодец, Мила! Двое самых важных людей, от которых зависит твоя работа, демонстративно от тебя отвернулись… И хоть бы понять, с какой стороны тогда лучше себя подать, так нет же, стою и хлопаю глазами.

Как только главный усаживается, все как по команде делают то же самое. Только сейчас замечаю, что народа прибавилось. Уже и старшее поколение к нам присоединилось. Окидываю всех беглым взглядом и беззвучно вздыхаю. Почти на десяток мужчин приходится три женщины, включая меня и Еву. Повезло выбиться из общей массы. Или нет. Обороняюсь от наглых мужских ухмылок напротив хмурым взглядом и переключаю все мысли в режим «работа» и «первое собеседование».

– Итак, давайте начнём! – восклицает Марк Миронович и даёт близ сидящему мужчине сигнал к действию. Пока очередь отчитываться доходит до меня, я успеваю прилично понервничать. Отец и сын решили объединиться и довести меня своими неотрывными взглядами до полной потери самообладания.

Только Ева знала, как дрожат у меня руки под столом, потому что периодически накрывала их в успокаивающем жесте своей ладонью.