Дикий ангел

– Я же всю жизнь с тобой, поросячьим хвостом, хожу! А меня кто спрашивал?? Принесли тебя домой, сморщенную обезьяну, сунули в руки и сказали заботиться! А оно мне надо было?

Так, не поняла! А где про любовь?

– Справляешься ты так себе, скажу я тебе… – пыхчу, как в детстве. Взглядом указываю дочери сесть за стол и кушать.

– Ну ладно! – идёт на попятную, как и всегда, добрячок мой. – Тут не всё правда! Меня всё-таки спрашивали, хочу ли я сморщенную обезьяну! Я согласился, дебил…

– Молчанский!! – как обзывательство.

При Златке другое нельзя.

– Ну, Уль! Сложно тебе что ли?? – ноет, а потом тут же переодевается. – «Отец» умер! Обязана присутствовать! Без разговоров!

– Злату я из садика как вырву? У них программа там вообще-то!

– Отговорки! – хмыкает.

– Я не хочу жить на одной территории с твоей женой, уж извини! – прицельно, чтоб наверняка.

– Тоже мимо! Уладим! – не помогло.

– Я не хочу в этот грёбаный город! – с отчаянием.

– Зато этот грёбаный город хочет тебя! – ни в какую.

– Кость… – многозначительно.

– Всё? Фантазия закончилась? – жмёт гад, напирает.

– Одна не поеду! – последняя надежда.

– Само собой! Кирилл провожатым будет!

О нет!

– Мне неудобно просить его…

– И не надо! Он сам вызовется! – голос бодреет, понимает, что уже у финиша.

– И как это будет выглядеть? – ною, как же ему не терпится свести меня со своим школьным другом. – Злата, не балуйся, пей нормально!!

– Как это выглядело все три года! Но если ты подвинешь своё железобетонное ограждение, то будет выглядеть ещё лучше!! Кирилл тут же…

– Не начинай! – обрываю выступление свахи.

 – Ладно! Так уж и быть! Пойду звонить в садик…

– Ну можешь же, когда хочешь! – сто процентов лыбится в трубку.

– Я не хочу!

– Спасибо, пока!

Дыши, Уля. Орать при ребёнке нельзя.

* * *

Тело покрывается ледяной коркой. Всё во мне отрицает прибытие в этот город. Волнение охватывает с головы до пят. Не люблю, когда не владею обстоятельствами. За последние годы выдрессировала в себе каждый шаг, чтобы больше не оступиться, чтобы больше не задело за живое.

Сердце отстукивает гонгом. Топаю нервно ботинками об пол, перекручиваю вспотевшие пальцы на руках. Напряжённым взглядом смотрю в окно вагона, наблюдая, как поезд замедляет своё движение и возникает до боли знакомая станция. В прошлый раз я была здесь с младенцем на руках и не знала как быть и жить дальше. Столько воды утекло, а я до сих пор помню и проживаю то время прямо сейчас.