Хроники миров. Изгнанники

Хотя вряд ли железный: серебристый металл так ярко отражал свет фонарика, как это не смогло бы железо, да и за столь долгое время любой кусок из такого материала покрылся бы ржавчиной.

«Нужно будет это подробнее почитать. Пойду спрячу. А заодно и кошке дверь открою», – такие мысли ее немного отвлекли, но гнев все еще не проходил. В первую очередь она злилась на родителей за то, что они скрывали подобное очень долгое время.

Прошло около получаса, прежде чем Ракель перетаскала все бумаги под свою кровать.

За все время не только солнце успело сесть, но и небо значительно потемнеть. Как раз когда Ракель закончила таскать бумаги из подвала, пришли ее родители. Она не успела закрыть подвал, да и не смогла бы: дверь была слишком тяжелой, да и цепь обратно ей было не под силу прикрепить. Впрочем, она и не хотела.

– Привет, – проговорила девочка, подавляя раздражение.

– Привет, – ответила Лидия. – Что это за кошка выбежала? – и тут Ракель вспомнила, что так и не выпустила животное.

– Если скажу, не поверите.

Разумеется, Гарри это насторожило, и Ракель ощутила чувство благодаря своему невероятному восприятию.

– Что-то скрываешь от нас? – обратился тот, и она успела подумать: «Кто бы говорил».

– Вы сами все сейчас увидите, зайдите лишь сюда, – коротко бросила она, хоть и хотелось сказать еще много чего, но остальное подождет.

Действительно, когда родители вошли в комнату, в которой находилась дверь в подвал, они в первую очередь увидели цепь, а потом уже и заметили открытый проем. Их смятению не было предела. Первую минуту они молчали, обдумывая что-то, но затем Гарри рявкнул:

– С какой стати ты нарушила?

– Туда попала кошка, через канализацию. Я не могла оставить ее там.

– Кошка бы и сама обратно вышла через ту же канализацию.

Ракель уже видела, что это не так, да и будь оно иначе, на тот момент она не могла знать: девочка лишь ощущала достаточно крупные для сканирования организмы.

– Не смогла, но дело не в этом. Как можно было столько времени врать, что у меня есть сестра?

Неожиданный вопрос заставил родителей смутиться, а Ракель почувствовала, что их злость частично сменилась испугом. Однако сейчас она сама слишком расстроена и обозлена, чтобы разбираться в чужих чувствах.