Антология хоррора – 2021

Ради своего благополучия, я готова была сыграть по чужим правилам.

– Это далеко? – я ткнула в указанный в объявлении адрес.

– В пяти минутах ходьбы. Желтая шестнадцатиэтажка, – девушка махнула рукой, указывая направление.

Смысл моей заинтересованности дошел до нее, когда я спешно принялась натягивать на плечи лямки рюкзака.

– Эй, ты что надумала? Старуха и тебя, и меня переживет. Попользуется и выгонит. Не видать тебе квартиры! Стой!

Но я уже сорвалась с места, свято веря в подарок судьбы.

Дверь открылась в ту же секунду, как мой палец утопил кнопку звонка.

– По объявлению, – выпалила я сходу. Вспомнив о требуемой покорности, виновато опустила глаза, – Извините, за поздний визит.

– Проходи, – пожилая дама отступила в сторону, освобождая проход.

Минуту, не произнеся ни слова, мы изучали друг друга.

Маленькая, круглая, похожая на злую, откормленную мышь со сморщенной мордочкой, она сверлила меня цепким взглядом, в котором читалось безмерное желание растоптать.

– Дома зови меня Чарита, – она первой нарушил молчание. – В общественных местах Чарита Петровна. При соседях и гостях, бабуля.

– Анфиса, – улыбнулась я, и, выдержав паузу, добавила: – Дома зовите меня Фисой.

– Я сама решу, как тебя звать, – отрезала старуха. – А сейчас спать. Все разговоры оставим на завтра, – она распахнула двустворчатые двери в уютную комнатку, – Будете жить втроем. Крошка, Мошка и ты.

Я опустилась на диван рядом с двумя толстыми, ленивыми мопсами и почувствовала себя по-настоящему счастливой.

Дарственная на квартиру, на мое имя, была оформлена на третий день работы сиделкой. Чарита искренне верила, что розовая бумажка с печатями и подписями давала право манипулировать людьми.

Первые недели все шло как по маслу. Ничего нового из того, что я услышала от девушки из сквера, не происходило. Чарита строго придерживалась старого сценария. Исподтишка мелко пакостила, сваливая вину на меня. Отчитывала, ругала, жаловалась соседям о неряшливой внучке, свалившейся ей на голову.

Шесть раз в день я гуляла с собаками и в пять утра занимала очередь к терапевту. Драила кафель и стригла ее заскорузлые ногти. Запреты на долгое пребывание в душе были смешны. Мне, детдомовской девчонке, после одной ободранной душевой комнаты на сорок человек, три минуты единоличного пользования горячими струями казались роскошью.

Мое спокойствие Чариту раздражало и с каждым днем ее «шалости» становились изощренней.