Год Инвера

«Уважаю», – пронеслось в голове у волка.

– Давно в городе? – продолжила светскую беседу барышня.

– И да, и нет. Я служил здесь раньше.

– Легат? – удивленно приподняла бровь девушка.

– Ну да, а что не так? – Инвер невольно приосанился и вытер салфеткой рот.

– Да ничего. Не похож ты на легата. Скорее на наемника.

– Уж не знаю, радоваться ли мне этому.

– А зачем сейчас вернулся?

– Я… ищу кое-кого. А ты тут давно живешь?

– Всю жизнь.

– Отлично. Тогда скажи мне, пожалуйста, куда из города все собаки пропали?

– О, это все приказ нашего Правителя.

– Что ему сделали собаки?

– Ему – ничего. Он, конечно, в приказе написал, что все это для того, чтобы очистить улицы. Но лучше б он тогда для той же цели канализацию прочистил, а то мы скоро утонем в дерьме.

Она сделала еще глоток из кружки Инвера и вдруг закашлялась. «Эх».

– Что за бодягу ты пьешь?

– Не нравится – не пей.

– Напрямую об этом не говорят, но все в городе знают, что скоро сюда приедет Даоран со своей псевдомиссионерской миссией. А у этого коротышки страшная боязнь собак. Вот наш Правитель и выслуживается.

– Дааа уж. Дела, – протянул волк. Страх поселился где-то глубоко внутри него. – Но ведь не могли они уже всех перебить?

– Нет, что ты. Собаки умные – уж точно умнее нашего Правителя и стражей. Они ушли за восточную стену. Километрах в пятнадцати есть заброшенная шахта, охотники говорят, они поселились там.

– Спасибо! – воскликнул Инвер, и вскочил, чтобы собраться.

– Эй, не собрался ли ты один туда идти? Псы злые и голодные, они растерзают тебя.

– Не думаю. Я сам немного из их породы, – волк кинул на стол несколько злотых. – Спасибо за беседу.

Девушка усмехнулась.

– Будешь в наших краях – ты знаешь куда идти.

Ловко смахнув монеты себе в карман («И где только на этой тряпке карман поместился?»), она покинула Инвера.

***

Волк кружил около помеченного дерева уже час.

– Пометили-то, будто они стая и у них есть территория, – фыркнул он. – Если уж у вас все так серьезно, то где ваши патрули? Долго мне еще здесь стоять?

В ожидании волк задремал, свернувшись калачиком под березой. Очнулся он от того, что кто-то настойчиво тыкал его мягкой лапкой в бок. Зверь вскочил и ощерился. Спросонья он никак не мог разлепить глаза и увидеть, кто так отчаянно завизжал.