А теперь держи меня

Он ударят по затылку словно бита, и мир вокруг разрывается на кусочки. Настоящая фамилия. Моя. Как давно я её не слышала?

Сбоку от входа стоит человек. Я не сразу узнаю его, но, когда имя всё-таки всплывает в моей памяти, всё в радиусе сотни метров начинает рушиться. Передо мной в лучах обжигающего раскалённого солнца стоит призрак из прошлого. Стоит и смотрит прямо на меня, пронзая взглядом тело, перестающее подчиняться.

И его улыбка на губах, и руки, спрятанные в карманах штанов.

Стаканчик выскальзывает из пальцев и падает.

Я мысленно падаю вслед за своим стаканчиком, не в силах даже дышать.

Нет… Этого не может быть…

Этого просто не может быть.

***

Солнце отсвечивает – я прищуриваюсь, боясь моргнуть и потерять из поля зрения человека, больше похожего на мираж в жаркой раскалённой пустыне, чем на реальность.

Не знаю, что мне делать. Люди проходят мимо, некоторые толкают, задевая плечом, одни извиняются, другие даже не обращают на меня внимания, а я продолжаю неподвижно стоять и смотреть на гостя, навестившего меня посреди рабочего дня.

Это он. Парень.

Стоит чуть в стороне и курит, прячась за солнечными очками. У него рюкзак за плечами, зелёные камуфляжные штаны, чёрная футболка и кроссовки. Тёмные волосы и щетина, наверное, больше сантиметра длиной.

С трудом, но я узнаю его. Пытаюсь набраться смелости и подойти поближе, но тело превращается в камень.

Это не может быть правдой.

Я, наконец, прихожу в себя и нерешительно преодолеваю расстояние между нами. Земля исчезает или это просто я не чувствую своих ног. Кто-то снова толкает в плечо, двери здания открываются и некто выходит на улицу, громко разговаривая по телефону. Слышу обрывки фраз по поводу проекта и денег.

Кажется, что проходит целая вечность, прежде чем я оказываюсь в метре от парня. Вглядываюсь в его очки, но вместо глаз вижу только своё собственное испуганное отражение.

Душно. Голова идёт кругом.

Парень снимает очки и надевает их на голову, и теперь я встречаюсь с ним взглядом. Карие глаза. Да. Это он. Я не обозналась.

– Миша? – голос хриплый, и я прокашливаюсь.

– Он самый, – легко улыбается, затягиваясь.

Внимательно смотрит, будто изучая, и мне становится неуютно.