А теперь держи меня

Вернётся и сходит за обезболивающим…

– Мне нужно не обезболивающее, – кривится.

Резко разворачивается, чтобы выйти из гостиной, но потом останавливается, зажмуривается, трясёт головой и возвращается обратно.

– А что тебе нужно? – спрашивает Егор.

Мне кажется, что Шторм специально говорит тихо и вкрадчиво, чтобы не спугнуть друга. Матвей морщится, и я думаю, что его вот-вот стошнит, но ничего не происходит. Парень мрачный и апатичный, а ещё слегка дёрганный. Интересно, что он употреблял за последний год? Кажется, он признавался, что балуется не просто травкой и транквилизаторами.

А всё ведь началось с обычных обезболивающих…

– Мне нужны таблетки, – настойчивее повторяет Иркутский, косясь то на меня, то на Машу, словно не горя желанием обсуждать свои проблемы в нашем присутствии.

– Транквилизаторы, я помню, – бросает Егор. – Андрей…

– Бля, да отвали ты со своим Андреем, – неожиданно срывается Матвей, а после притихает, словно пугаясь своего собственного голоса.

Он потирает глаза руками.

– Морфин? – удивляется Шторм. – Ты что дебил? На героин перешёл что ли?!

– Не кричи, – на грани шёпота просит парень. Закрывает глаза и несколько секунд молчит. – Ладно, хрен с вами. Сам достану…

Иркутский разворачивается и направляется к выходу, но Штормов неожиданно вскакивает на ноги, ставит бутылку на столик и оказывается рядом с другом, прежде чем тот покидает гостиную.

– Никуда ты не пойдёшь, – зло рычит Шторм, и я даже пугаюсь.

Маша, наконец, отрывается от ноутбука и смотрит в сторону ребят. Её взгляд пустой и безразличный. Кажется, что даже если рядом с ней начнётся перестрелка, сестра даже бровью не поведёт.

– Отпусти, – Иркутский пытается сбросить с себя руки друга, но всё тщетно. – Мне нужна доза, пусти меня…

– Ты у меня получишь сломанные ноги, а не дозу, придурок, – сплёвывает Егор.

Начинается возня: Шторм пытается удержать друга возле стены, а тот всё никак не может вырваться.

– Да что ты знаешь! – Матвей пытается дотянуться до лица Шторма, но у него не получается. – Ты даже представить себе не можешь, что значит жить с постоянной головной болью. Прямо вот здесь… – усердно тычет себе в затылок пальцем.