Ночь, которой не было

Дженна ощутила раздражение оттого, что герцог не потрудился объяснить, чего желает, более конкретно, но при этом, по-видимому, считал, что слова его исчерпывающи.

– Чего же именно? – настойчиво повторила она.

– Тебя, – ответил он, и на этот раз едва заметная нотка смущения послышалась в его голосе. – Хочу тебя.

Брови девушки сошлись на переносице, а в глазах Себастиана загорелся огонек, от которого у нее возникло странное щекочущее ощущение в животе. Дженна сделала усилие над собой, чтобы не отвернуться, но взгляд герцога словно прожигал ее насквозь, вызывая мурашки по коже.

– Что вы имеете в виду? – тихо спросила она, и голос ее прозвучал совсем не спокойно и твердо, как обычно, когда ее внимания добивались мужчины.

Себастиан же рассмеялся, и смех его, низкий, музыкальный, был и неожиданным, и завораживающим одновременно. Мгновенно он преобразился и стал словно моложе. Почему-то Дженне подумалось о том, что его смех – словно тягучий и сладкий мед, смешанный с чем-то опасным, опьяняющим, – этакий коктейль.

– Я хочу тебя, Дженна, и без одежды – прямо сейчас.

Слова его были произнесены с жаром и уверенностью, достаточной для того, чтобы разжечь в ней ответный огонь, заставить забыть обо всем вокруг. Но Дженна лишь смотрела на него, оглушенная, не веря собственным ушам, – какой абсурд, этот мужчина говорит такие слова ей. Она даже засмеялась, но, поняв, что он вполне серьезен, умолкла.

– Вы шутите! – воскликнула она, глядя на Себастиана во все глаза.

Он, не отводя от нее пристального взгляда, ответил:

– Нет. Никогда еще я не хотел ни одну женщину так, как тебя.

Лишь сейчас Дженна поняла, как она хотела услышать нечто подобное: слова эти заполнили собой ее сознание, задели там какие-то глубоко спрятанные струны, и ритм их продолжал звучать в ее ушах, согревая и завораживая.

– Но это же нелепо, – прошептала Дженна.

Себастиан покачал головой.

– Поверь, я не менее удивлен.

Теперь Дженна нахмурилась.

– Звучит не слишком-то любезно.

– Я и не старался, чтобы это было любезно.

Герцог выглядел напряженным и раздраженным – словно не притворялся, говоря, что бессилен контролировать свои чувства и это ему вовсе не нравится. Осознание этого вдруг наполнило Дженну необъяснимым чувством восторга, которое она не могла объяснить.