Полис

– Черт, долго еще? – гаркнул он, высунувшись в окно.

Ему никто не ответил, и он развалился в кресле, закрыв глаза.

***

Под вечер в дверь постучался молодой гвардеец. Постучался и, не дождавшись разрешения, вошел. На вид ему было не больше двадцати пяти лет, был он высокого роста, с таким недовольным лицом, будто ему только что перед всей дивизией влепили пощечину.

– Нога болит, док, – сказал он.

Артем нахмурился. Гвардеец захромал к кушетке.

– Присаживайся, – сказал Артем.

Солдат, превозмогая боль, опираясь на руки, сел на кушетку.

– Показывай свою ногу.

Гвардеец потянулся к правой ноге и развязал шнурки берец. Артем стоял в метре от него, не двигаясь, наблюдая за ладонями со сбитыми костяшками, за движениями пальцев. За спиной Артема располагалось широкое двустворчатое окно, мимо которого прохаживался Ванька, затягивающийся махоркой. Артем обернулся и увидел его счастливое лицо.

Кому же быть во всей вселенной счастливым, если не идиотам? Ванька заулыбался еще шире, заметив Артема, и помахал рукой.

Гвардеец снял с ноги носок, заполнивший кабинет сильным запахом прелости, и выставил больную ногу вперед.

– Вас гигиене совсем не учат? – сказал Артем, доставая из кармана халата белые перчатки.

– Мы сутками ходим в этих ботинках, какой с нас спрос, – сказал гвардеец. – Будто нам не в радость лишний раз помыться…

Артем нагнулся и, взявшись за щиколотку, приподнял ногу. Ноготь большого пальца врос в кожу. Палец посинел.

– Болит ужасно, – сказал гвардеец.

Артем около минуты осматривал ногу.

– Травма не страшная, но нужно хирургическое вмешательство. Не срочно, но необходимо. Иначе так и будет болеть.

– Служить я смогу? – спросил солдат.

– Сможешь, – сказал Артем. – Приходи завтра в госпиталь, сделаем тебе операцию. Но после этого придется несколько дней полежать дома.

– Несколько дней?

– Несколько дней, ничего страшного.

– Да, да, ничего, – сказал гвардеец, взгляд его скользнул вверх по стене, пробежался по потолку с отваливающейся побелкой и потом вернулся к лицу доктора.

– Завтра, – Артем взглянул на настенные часы, висящие над входной дверью, – в девять утра. Я тебя жду у себя. Дорогу знаешь?

– Да, док, знаю.

– Вот и хорошо, – сказал Артем. – Ничем больше помочь не смогу. Даже не обезболю – не разрешают на такую ерунду препараты переводить.

– Да ничего, – сказал солдат. – И на том спасибо.