Полис

Сейчас-то все хорошо?

– Да, – ответил Артем. – Спасибо.

– Как там Лиза?

– По-прежнему, – сказал Артем. – Кажется, она никак не может отойти от смерти отца.

– Очень грустная история, – сказала Елена, сморщив маленький вздернутый нос. – Мне кажется, мы должны ей помочь…

– Я знаю, только не понимаю – как.

– Мы что-нибудь придумаем, – сказала Елена. – В последнее время… – она запнулась. – В последнее время нелюди все чаше нападают на нас. Ферму они чуть ли не каждую неделю атакуют… Ее отец доблестно сражался с ними в тот день.

– Вы правы, – сказал Артем.

– Хватит ли у нас сил и дальше отражать их набеги? – сказала она. – Их больше нас, и они становятся все более жестокими.

– Их тоже можно понять.

Автобус подскочил на кочке, и стоящий впереди солдат чуть было не упал и громко выругался.

– Они тоже не хотят умирать, – сказал Артем.

– Что? – лицо Елены выразило испуг. – Они – нелюди. О чем ты говоришь? – она мельком взглянула на солдата. – Нельзя говорить о таких вещах. Особенно здесь.

– Возможно, вы правы, – сказал Артем. – Лиза с трудом переживает кончину отца. А я не знаю, чем ей помочь.

– Будь рядом, – сказала Елена.

– Боюсь, этого мало.

– Этого никогда не бывает мало, поверь мне, мой дорогой.

Автобус проехал мимо широкого поля, и остановился возле ворот фермы. Как и любое другое сооружение, принадлежащее городу, ферма была огорожена высоким забором и охранялась гвардейцами.

– Моя остановка, – сказала Елена.

Артем увидел, как она под охраной гвардейца проходит ворота и оказывается на ферме.

Не хотелось бы к такому попасть на допрос, – подумал Артем. Откуда он взял, что гвардеец проводит допросы, неизвестно. Однако Артем легко смог представить его в антураже подвала городской службы безопасности – с засученными рукавами и кровожадным оскалом.

Когда-то давно он тоже хотел стать гвардейцем, но боялся оставаться наедине с оружием. Каждую ночь в казарме он засыпал со страхом того, что проснется от холода прижатого к виску ствола, что его указательный палец, не слушая никаких уговоров, нажмет на спусковой крючок.

Автобус развернулся. Артем уставился в окно, в котором проплывали скрюченные деревья. Потом опустил голову и положил ее на раскрытую ладонь. Голова задребезжала как заводная игрушка.

Через пять минут автобус, заскрипев тормозными колодками, медленно остановился.