Когда тени вернутся

– Чего загоготал? Спасибо, конечно, за угощение, но ты так отвратительно выглядишь, как, как… – девушка никак не могла подобрать верное слово.

– Как пьяный галльский буккеларий[2 -

Буккеларий – от лат. слова "buccella" (сухарь, кусок), насмешливое прозвище германских наемных воинов]2! – уверенно закончила за нее фразу вошедшая Аврора.

Половина посетителей таверны (в общем гуле брошенная фраза мелькнула как молния) обернулась и уставилась на нее десятками глаз, подозрительных, выискивающих, высматривающих.

Новоприбывшая разительно отличалась от местного сброда. Нечасто им доводилось видеть такую красоту и такую дерзость в одночасье. Точно луна со своим великолепным серебристым сиянием возымела бы наглость взойти над дремучими раскидистыми лесами и топкими болотами Романьольского побережья дважды за один вечер.

– С дороги так устала, а девушке столик тут освободят? – Аврора зашла не церемонясь, отряхивая дорожную материю.

Несколько готов, узколицых, крепкоплечих, схватились за фибулы, скреплявшие плащ, руками, точно в почтении матроне, и уступили свое место.

Один из них, с прямыми черными волосами, покрывающими высокий лоб, подошел к стойке и потребовал вина для посетительницы.

– Да куда ты льешь-то мимо, трактирщик? Не расплескивай так! Пожалей напиток!

– Отстань, гот! – запротестовал трактирщик, продолжая лить часть вина мимо чаши. – Осенью я с одного гектара виноградного поля получу три тысячи литров вина, а такую красоту когда еще здесь увижу? Само очарование!

И то правда – к Авроре тут же подсели несколько италийцев, представились и пустились в расспросы:

– Откуда вы?

– Из Рима.

– Как доехали?

– Выехала по дороге, начинающейся от самой стены Аврелиана, а дальше – по прямой…

– Не сбились?

– Дорожные знаки почти через каждую римскую милю[3 -

Римская миля – примерно 1,5 наших километра]3 указывали направление, так что проще заблудиться в самом Риме, чем за его пределами.

– Устали?

– Да, но Стаций, мой конь, устал больше.

– Многие прибыли сюда на лошадях, – сказал один италиец.

– Многие, но не все, – добавил другой, косясь взглядом на Лауру, чья белизна, даже розоватость тела, превосходила все ухищрения ars ornatrix[4 -

Ars ornatrix (лат.) – искусство украшения]4 знатных матрон. Никакие румяна и белила не могли бы посоперничать с какой-то детской, необожженной красотой.

– Куда вы путь держите? – спросил первый.

– В Равенну.