Когда тени вернутся

Если бы не они, точнее, не она… – Лаура чуть замялась, – не было бы меня здесь, рядом с тобой.

Аврора сладко-сладко зевнула, ресницы задрожали в сиянии звезд, желая полностью сомкнуться.

– Расскажи мне о себе, Лаура, – попросила римлянка, преодолевая накатывающую дремоту из последних сил. – Ведь я дала клятву помочь тебе. И пусть я стала сомневаться в богах, нарушить клятву для истинного римлянина – самое позорное!

Селянка тихонько усмехнулась.

– Я спою тебе, дочь Рима, расскажу про песнь, где мало света, – нежно запела девушка, точно убаюкивая, – расскажу про место, где нет лета… закрывай глаза, забудь тревоги дня, просто слушай меня.

Аврора закрыла глаза. Лаура завела песню протяжно, убаюкивающе, точно колыбельную, которых в детстве римлянка не дослушала: мать уделяла мало времени, а гречанка, вольноотпущенница, которая пела ласковые, мягкие песни и играла на лире в лидийском ладу, ушла на естественный отдых на закате своих дней.

Какой приятный тембр у этой селянки! Точно далекое клокотанье горного ручья, который набегает протяжной волной, обволакивает, кружит в тысячах мыльных пузырьков… те лопаются над зыбкой, меняющейся пленкой воды и рассеиваются в воздушной пене.

Перед глазами поплыли разноцветные круги, большие, маленькие, лазуревые, фиолетовые, наконец, серые и черничные. На какой-то миг, в одном стремительном мгновеньи, перед мысленным взором пронеслась вся родня: мать, отец, изгнанный брат, бывший возлюбленный, все те, кого она когда-то знала; потом Аврора почувствовала, что летит в темный колодец, в пропасть без дна, куда едва долетал далекий свет звезд, и вот все перевернулось, мир поплыл, теряя прежние очертания и обретая новые.

– Где я? – крикнула римлянка.

"Ея, ея, ея" – отозвалось отовсюду.

Кромешная тьма, выступавшие грани невидимых препятствий, блуждающие в воздухе частицы – такое место, точно из страшных кошмаров.

– Кто здесь? – девушка испугалась, и мир зазвенел.

"Есь, есь, есь" – сквозь звон и мерцанье донеслось до ее взволнованного слуха.

"Не бойся, – вдруг вкрался нежный голос, прерывая цепочку эха, – слушай мой голос и успокойся, дочь большого города, слушай, слушай чутко!"

– Лаура, это ты? Я узнаю твой дружеский напев! – обрадовалась девушка в темноте.

– Да, это я, – отозвался голос из ниоткуда и отовсюду одновременно, отражаясь от незримых стен, но не звеня, а шелестя, точно мягкая трава в ночном поле.

– Где ты? Я не вижу тебя!

– Иди прямо, не спеши.