Хочу сны. Игра уравнителей

Ньютон прикрыл глаза и почувствовал давно забытое умиротворение, которое с самого детства находил только в одном месте – в читальном зале библиотеки, в окружении потрёпанных книг, куда никогда не заявлялись ни хулиганы из детства, ни особо докучливые однокурсники. Даже назойливые мысли о прошлом словно давились здесь книжной пылью и отступали прочь.

– Это твоё подсознание. Визуализируй его, а затем представь дверь.

– Какую?

– Любую, – пробурчал Гуру, заметив движение хранителей в их сторону. – Только давай без изысков, иначе…

И тут она возникла.

Старинная и несокрушимая дубовая дверь под самый потолок: две тёмно-рыжие створки, золотые замочные скважины, хрустальные ручки в виде глобусов. Исполинские косяки внушали почти угрожающее чувство защиты.

Гуру неоднозначно нахмурился, Ньютон открыл глаза и тоже увидел это чудо. Рядом с его дверью все остальные смотрелись жалко, терялись, точно пытались слиться со стенами от стыда.

– Без изысков, да? – учитель чуть слегка смягчил взгляд.

Самодовольный Ньютон пожал плечами.

– Пойми, это важно, – слова Гуру полнились терпением. – Твоя дверь: её вид, её царапины, её секреты и изыски – это всё равно, что твой домашний адрес в реальности. Чем проще дверь, тем лучше, потому что так сложнее будет отыскать и опознать её среди других дверей. А значит, сложнее найти тебя.

– Кому найти? – удивился Ньютон.

– Недоброжелателям, – сухо ответил Гуру и, заметив внезапную детскую грусть в глазах ученика, терпеливо добавил.

 – Ну, в конце концов, это уже дело твоё личное. Теперь загляни внутрь, осмотрись там, и давай назад. Я подожду тебя здесь.

Ньютон кивнул, потянулся к ручкам-глобусам и, помедлив, спросил:

– Вы не зайдёте со мной?

– Нет, – молниеносно ответил Гуру, словно услышал нечто непотребное. – Запомни ещё одно правило – чем меньше людей ты впускаешь в своё подсознание, тем лучше, – он смерил ученика проницательным взглядом. – Это ведь не место для званых ужинов. Это твоя комната, и только твоя.

Гавань и крепость.

* * *

Внутри новообретённой комнаты Ньютон ощутил лёгкость и прилив сил, каких не испытывал никогда. Энергия внутри него обновлялась. Откуда-то извне она проникала в его тонкое тело, а старая загустевшая словно утекала из его конечностей. Волчок разума стал вращаться ровнее и быстрее и засиял ярким голубым светом. Ньютон почувствовал себя так, словно много лет просидел в душной комнате, где впервые открыли окна.