Хочу сны. Игра уравнителей

С виду такой сильный, а ведь и он запыхался, пока дошёл сюда. Выходит, в своей комнате Аня сильнее, или, по крайней мере, выносливее нас обоих.

– Ненавижу что-то менять, сам знаешь, – язвительно произнесла Аня.

– Тогда позволь мне.

– Ненавижу, когда кто-то что-то меняет в моей комнате, сам знаешь. И к тому же, в твоём возрасте полезно размяться, – Аня прошагала к креслу в углу комнаты, и, взяв с комода старую книгу с закладками, села.

– Я просто пытался пошутить, – Гуру задумчиво улыбнулся, как часто улыбаются люди, которым давно за сорок.

Аня закинула ногу на ногу, раскрыла книгу и спряталась за обложкой «Искусство чаеварения».

– И самоучка снова здесь, – произнёс Гуру не то с радостью, не то с горечью, наконец, обратив внимание на Виктора.

– Я же говорила, что он вернётся, – глухо прозвучало за книгой.

– Здравствуйте, – Виктор шагнул навстречу мужчине и протянул руку, но тот только грузно сел за пустой стол.

Виктор невольно напряжённо повёл челюстью и поспешно опустил руку.

– Так и будешь стоять над душой? – выпалил Гуру и сердито взглянул на него исподлобья. – Садись, – приказал он, и второй, задвинутый ранее стул, сам собой выехал к самоучке.

Виктор покосился на Аню, к счастью, слишком увлечённую книгой, и сел, ещё больше ненавидя этого амбала с чёрными акульими глазами и дурацкими бакенбардами.

– Я – Гуру, – представился мужчина. – Аню ты уже знаешь. Как же нам тебя звать?

Виктор не успел раскрыть рта, как Гуру перебил:

– Настоящее имя забудь. В мире снов лучше представляться прозвищем.

– У меня нет клички, – ответил Виктор. – Но я что-нибудь придумаю.

Гуру громко хлопнул по столу ладонью. Самоучка вздрогнул.

– Ты же не сценический псевдоним выбираешь, мальчишка, – мужчина властно упёрся обеими руками в край стола, выпрямился и с надменным блеском в глазах посмотрел на самоучку сверху вниз.

– Я не…

– Ничего не приходит? Тогда решено! Будешь Самоучкой.

Виктор почти не знал Гуру, но уже ненавидел его привычку задавать вопросы и отвечать на них раньше собеседника. Этот титан говорил так быстро, будто намеренно стремился обогнать мысль, но на деле, как Виктор понял намного позже, это была лишь привычка опытного сноходца.