Записки военного дознавателя

У меня ни одна печь не работает! Да что печь! Провизии-то всего на 10-15% от потребности! Летом он с бойцами пытается выезжать в местный совхоз с тем, чтобы подработать и сделать кое-какие запасы, но и их разворовывают, как ни охраняй!

Генерала просто переклинило от переизбытка информации… Трубы… Какой еще совхоз? Это вместо боевой и политической подготовки? И это в двадцати км от границы? Да, прапорщик, вы в своем уме?

– Я-то в своем, – ответил тот, – и я всякие тяготы и лишения переживал, но голодать только потому, что все разворовано сверху донизу, я не нанимался.

А родину защитим, если что. Не защитим, если с голоду передохнем…

К этому моменту сержант, можно сказать, приволок синего от беспрерывного запоя капитана, командира роты. Капитан кое-как выровнялся, но по всему было видно, что будь перед ним хоть генералиссимус всей Вселенной, он смотрел бы ему в глаза точно с таким же безразличием.

– Что происходит, капитан? – только и сумел сказать генерал, стараясь говорить спокойно.

– А что? – искренне удивился капитан.

– Почему у вас в казарме только двадцать семь кроватей?

– А сколько надо? Все же… кто – где…– он пошевелил пальцами в воздухе.

– Что значит «кто –где»? Где ваш личный состав? – не выдержав, заорал генерал. И добавил, обращаясь к сержанту, – принесите список вечерней проверки!

– Не кричите на меня, – потребовал капитан, – Где личный состав я знаю. Но я не могу приказать им оставаться в части и подыхать от голода.

Прибежал сержант со списком, капитан взял его и стал комментировать:

– Вот эти трое – в совхозе.

– Иногда и нам что-то от них перепадает… Эти – живут впятером в землянке – вон там, на сопке, – капитан махнул рукой в сторону далекой горы.

– Трое из них охотники. Так и кормятся. Вот эти – шоферят в городке. Я их вижу почти каждый день.

Капитан еще долго продолжал комментировать свой список, а генералу, видимо, хотелось срочно проснуться. Он никогда ничего подобного не только не видел, он даже и предположить не мог, что возможна хоть бы и десятая доля подобного кошмара.

Он стоял, и видимо, думал, что именно и как он должен доложить в Москве, и поверят ли ему? А еще, когда он все глубже и глубже вникал в масштаб происходящего, у него, видимо, появились страшная мысль:

– А ведь до Москвы-то мне не доехать…

Он вернулся в Читу, где в гостинице написал три больших письма по разным адресам. Одно – официальный рапорт на имя начальника Генштаба.