Мастера сыскного дела

На вопрос Виноградова, где такое, Путято ответил, что маленькая, в три двора деревушка по дороге из Хохлово в Пожарское. Егор женат на цыганке. Крылович называл его своим кучером. Промеж себя мужики называли этого барина, Крыловича, Сибиряк. Последний раз появлялись они ещё до Рождества, и предлагал Шнейдману Крылович купить два больших фермуара с красными да зелёными камнями. Да он, Шнейдман, отказался, так как в камнях ничего не понимает. Тут охотничью стойку принял краснинский полицейский надзиратель.

Золотые фермуары, один с рубинами, другой с изумрудами, были похищены при ограблении сельца Михайловки у госпожи Вольской.

– Как думаешь, Александр Петрович, а где обретается тот барин?

–Одно время точно в Бублеевщине жил, а сейчас, похоже, в Лоскино, у Егора Михайлова.

–Что ж, господин Шнейдман, помощь следствию это большой, – Виноградов с хрустом потянулся, – однако есть для вас возможность проходить по данному делу не в качестве члена шайки и скупщика краденого, а вовсе как свидетель, открывший нас схрон грабителей.

–Что я должен делать? – в карих глазах выкреста загорелась искра надежды.

–Ипполит Дмитриевич, тот кучер, что вас с рассыльными сюда вёз человек надёжный?

–Вполне, он племянник унтер-офицера Михеева из уездной воинской команды.

– Пошлите за ним, будьте любезны, – следователь вновь повернулся к целовальнику, – сейчас же, с нашим человеком вы, Шнейдман, поедете в Лоскино. Время обеденное, как раз к ночи вернётесь. Если в Лоскино проживает Крылович, что было бы идеально, вы ему объясняете, что в вашем кабаке сидит ваш старый знакомый.

Богатый жид из Мстиславля, пусть будет, золотых дел мастер, который очень заинтересовался теми украшениями, что оный барин вам предлагал. Хорошо бы, чтобы Сибиряк поехал с вами, но даже если он получит эту информацию, будет неплохо. Разбойник должен заинтересоваться если не сбытом драгоценностей, то хотя бы богатым евреем.

Иван Васильев, крестьянин соседней с Уварово деревни Воскресенье, увёз Шнейдмана в сторону Хохлова.

Полицейские чины остались ждать в кабаке.

Январская ранняя ночь раскинула чёрный бархатный полог над Уварово. В высокое безоблачное небо к тонкому серпику молодой луны потянулись дымки из печных труб. Ни огонька, окна крестьянских изб закрыты по зимнему времени ставнями или соломенными матами. В лесу за деревней завёл свою тоскливую песню волк. Заливистым брёхом ответили ему уваровские псы.