Слушаю и повинуюсь

Клювастые увальни врезались в облако и скрылись в нем, оставив нас наедине.

Артем ибн Петр сделал глаза ещё больше, и попытался закричать, но мои губы ловили каждый звук и отдавали обратно с нежностью лепестков лаванды и бархатистостью шкуры пантеры. Господин попытался вырваться, но легче заставить казначея вернуть все украденные деньги, чем вырваться из оков сладострастной джинки, которая наслаждалась мгновениями и заряжалась волшебством…

Это была сказка, чарующая, невозможно прекрасная, ласково-чудесная и длящаяся целую жизнь.

Если вы помните свой первый поцелуй… Нет, не тот слюнявый чмок, какой вы получали в детском саду от мальчика с соседнего горшка, и не то легкое касание щеки в танце на дискотеке, когда от кавалера пахло одеколоном, сигаретами и пивом. И не тот поцелуй в лобик, когда вас целовали родные и близкие. Нет, настоящий, осознанный поцелуй, когда вся нежность концентрируется в губах, а дыхание замирает и кажется, что под ногами кружится пол и колени слабнут так, что вот-вот упадешь.

Под нами было цветное покрывало Земли, над нами небесная ширь. А слева приближался огромный летающий лайнер черного цвета. Чтобы избежать столкновения с этим металлическим монстром я оторвалась от Артема ибн Петра, и мы снова оказались на кухне.

По всей видимости для господина это было слишком разительная смена обстановки, так как он пошатнулся, схватился за спинку ветхого стула и присел. По всей видимости, ноги его не держали. Стул пожаловался на жизнь протяжным скрипом, но не стал ломаться и разваливаться на куски, да продлится терпение его сиденья и не выпадут шурупы из креплений.

Я же потянулась – во мне сейчас гуляли волны волшебства, чарующие всплески магической энергии, которые делали меня почти всесильной.

Эх, если бы кто-нибудь вбил сейчас в потолок квартиры одно кольцо, а в пол другое… то были бы в этой квартире два ненужных кольца. Зачем я об этом думаю? Скорее всего, это побочное явление от поцелуя.

– Вот только закемарил, а вы тут со своими потрахушками влезли! – раздраженно пропищал Масуд.

Так вот кто был тем самым черным самолетом, так беспардонно вторгшимся в наши лобызания.