Сияние камней

Придумывать что-то с завтраком особо не хотелось, потому щелчком пальца разожгла конфорку, поставила на нее сковородку и пошла одеваться. С бельем думать тоже не хотелось, но, разумеется все что я выбирала комментировал этот товарищ. Решила сегодня, раз уж он так старался меня разбудить, одеться так, как он сочтет правильным. Кружевное белье, открытая майка, длинные белые чулки и сиреневая юбка-шорты, поверх всего он хотел, чтобы я напялила свитер, но я назвала его неадекватным, и надела кофту с короткими руками и жутко неудобной застежкой на спине.

Из бижутерии надела килограмм, напичканных печатями и рунами браслетов и колец, два ожерелья, один под одежду, чтобы никто не видел, второй напоказ, серьги с настоящими, хоть и не большими сапфирами, которые нашла в комнате родителей, когда лазила по дому.

Позавтракав я вышла из дома, велением руки заставила всю садовую аппаратуру поливать сад. Железная калитка отворилась передо мной, и я вышла на брусчатую площадь столицы нашего славного государства.

– Ты через десять минут должна быть на занятии. – напомнил Голос.

Закатила глаза и пошла к порталу. В любом случае они там еще здороваться будут, обсуждения устроят по поводу экзамена или еще что-нибудь. Мне для этого экзамена нужно только отряд приличный найти, чтобы не пришлось все делать за них.

Выйдя из жилого блока, пошла налево по уже более хорошей брусчатке, говорят, ее после зимы будут менять, так что вновь можно будет два-три месяца походить по ней на высоком и узком каблуке.

У портала как обычно толпился народ, потому пришлось еще пять минут убить в очереди.

Переместившись к академии стало ясно, что они там что-то решили устроить во дворе, типа того короткого представления в середине учебного года.

– Ты не хочешь узнать, что у них там творится? – поинтересовался Голос, когда я пошла в здание академии.

– Ни малейшего желания, я лучше посижу на мешке в нашем зале.

От занятия прошло уже двадцать минут и мои однокурсники, вместе с наставницей, все-таки соизволили явиться.

Удивительно было то, что голос в голове все это время молчал, хотя никуда не уходил. Когда он уходит, это сразу становилось понятно по легкости мысли. На меня все пялились не сильно удивленно, видать за восемь лет привыкли к моему поведению. С ними зашел какой-то парень, ему было в районе двадцати, следовательно, он уже закончил обучение в академии, может быть какой-то бывший ученик, который пришел навестить преподавателя или вроде того.