Святая ведьма

В келье священника? Но там было окно, а здесь нет ничего. Повязки на глазах нет, Людмила уже проверила, когда попыталась почесать ухо.

– Эй!! Именем Святой Инквизиции!! – выкрикивает Людмила что есть сил.

На этот раз слышится звяканье ключей. Очень своевременно, будто человек сидел под дверью. Дверь с жалобным скрипом открывается и в маленькую каморку, похожую на склеп, входит батюшка Николай. В большой ладони почти скрывается канделябр с пятью свечами. Он хмуро смотрит на женщину.

Свет от свечей дает возможность оглядеться.

Она лежит на каменном возвышении, на которое брошен заскорузлый тюфяк. Руки и ноги прикованы цепями к кольцам в стенах, похожих на булыжную мостовую. И да, Людмила полностью обнажена. Почему-то все инквизиторы любят измываться именно над голыми людьми. Чтобы к боли добавлялось чувство неловкости и стыда.

– Так чьим именем ты пытаешься прикрыться… ведьма? – последнее слово священник выплевывает с ненавистью.

– Отец Николай, что всё это значит? В отделе расследований по делам служебных нарушений вас по головке за такое не погладят.

– Матушка, – снова ненависть, – это ты меня сейчас по головке будешь гладить, и умолять, чтобы я тебя не сдал в Инквизицию. А ведь там очень обрадуются, когда узнают, что ведьма выдавала себя за абатессу.

С этими словами он тянет что-то из кармана. Какую-то тряпочку. Тряпочка растягивается и хлопает его по пальцам с легким щелчком. Он поднимает её выше. Резиновая маска! Но как?

– Или ты надеялась обмануть храмника с Истинным взором? – скалится священник.

Темные силы! Вот хуже и придумать нельзя. Храмник с Истинным взором… Откуда же я могла знать, что один из элитных воинов будет прозябать в глухой деревне.

Людмила маску не одевала в городе, потому что от храмников невозможно скрыться за личиной – они видят суть человека. Но они элита, их не выпускают из города, почему же этот здесь?

– Удивляешься, почему я не в мегаполисе? Изгнали меня, девочка-ведьма. Изгнали за излишнюю жестокость.

Появляется огромное желание закрыть глаза.

Как в детстве – если закроешь, то не так уж и страшно. Людмиле становится очень страшно, особенно, когда увидела, как он вытаскивает из кармана рясы длинное, тонкое шило и начинает нагревать его на огне свечи.

Дверь медленно закрывается, и они остаются вдвоем в этой маленькой комнатушке, похожей на склеп. Людмила не знает, что делать. Просто не знает. Не взяла с собой ни одного зелья, ни одного порошка, никакого оружия.