Вороний народ

Каждый день и каждую ночь они выезжали из Хейворд-Лоджа – внушительного особняка ее светлости – патрулировать окрестности, время от времени делая перерывы на чай и перекус.

– Доброе утро, ребята, – обратилась она к людям мистера Маршалла. – Помощь требуется?

– У нас все под контролем, спасибо, ваша светлость, – раскрасневшись, ответил мистер Маршалл.

– Очень хорошо, – леди Астон заметила девочку. – Здравствуй, юная Фэй. Тебе тоже нравится представление?

– Конечно, – сияя, ответила та.

Добровольцы отряда смущенно заерзали, оказавшись перед публикой.

– Помнится, вы сказали, что здесь будет укромное место, – буркнул мистер Бакстер.

– Закрой рот, Джеральд, – рявкнул мистер Маршалл.

– Все снуют туда-сюда, будто это чертова площадь Пикадилли, – продолжил мистер Бакстер.

– Я приказываю замолчать, – сказал мистер Маршалл.

– Я подписался, чтобы внести свою лепту, а не стать проклятым уличным артистом.

– Хорошо. Вы свободны от работы со шлангом, мистер Бакстер.

– Так нечестно. Я едва начал.

– Вот к чему приводит неповиновение. А теперь отойди назад, или мне придется сделать тебе выговор.

Мистер Бакстер надулся, отказываясь отпускать шланг, из которого продолжала хлестать вода.

– Нет, – заявил он.

– Мне остановиться? – крикнул Берти с реки, где он продолжал опускать и поднимать ручку насоса.

Мистер Маршалл проигнорировал мальчика и потянулся за шлангом в руках мистера Бакстера, который рванул прочь, обрызгивая речной водой леди Астон и ее лошадь.

– Боже, – воскликнула она, когда конь встал на дыбы, лягнул копытами и напугал мистера Маршалла, который споткнулся об одну из жаровен и опрокинул ее. Раскаленные добела угли высыпались наружу, и пламя охватило стебли сухой кукурузы в поле. Прежде чем мистер Маршалл поднялся на ноги, огонь уже успел распространиться.

– Огонь! – закричала Фэй, спрыгивая с велосипеда, чтобы затоптать пламя, но оно перекидывалось от стебля к стеблю быстрее, чем она успевала реагировать.

Мистер Бакстер сделал все возможное, чтобы вернуть себе контроль над шлангом, из которого выливалось все больше воды, но не сумел как следует его направить.