Вороний народ

Помещение выглядело мрачно, с низким потолком, подпертым деревянными балками, а на белых оштукатуренных стенах виднелись странные символы, похожие на руны, которые Фэй видела в книге мамы. По углам разбросана одежда, а в воздухе клубилась пыль. Там стояла кровать без простыней, и на ней лежала Шарлотта. Она крепко спала, сложив руки на груди: совершенно голая, с бледной, как молоко, кожей. Жаба, лежавшая на животе ведьмы, повернула голову и воззрилась прямо на Фэй.

Ква.

Покраснев, Фэй отпрыгнула и прижала руку ко рту.

Ме-е!

Она обернулась и увидела глядящую на нее белую козу.

– Она полностью нагая! – сказала Фэй козе, но та только опустила голову, пиная землю раздвоенными копытами. – Ладно, хорошо, я вижу, когда мне не рады, – пробормотала Фэй.

Коза просто смотрела на нее, будто скрывая древний разум.

– Хорошо, – сказала девочка и направилась обратно к велосипеду. Решимость покидала ее подобно выпускаемому из дырявого воздушного шара воздуху. Глупо было думать такое о своей матери.

Фэй чувствовала себя идиоткой, раз поверила в магию. Все, что она нашла, это голую чудачку, которая спала с жабами и держала злых коз. Даже если эта магическая чепуха окажется реальной, она уверена, что не хочет иметь с ней ничего общего.

Стрекоза с желтыми полосками на тельце зависла над камышом, затем умчалась прочь, испуганная запыхавшимся человеком, схватившим тростник, выдергивая его из воды.

Крэддок надломил его, продул, дабы очистить, затем крепко зажал губами и скользнул под поверхность пруда.

Однажды он видел, как Джон Уэйн делал это в фильме.

Браконьер сделал вдох через тростник и поперхнулся, поскольку горло тут же забилось грязью из стебля. Крэддок снова вынырнул и отшвырнул его, пытаясь подавить кашель и проклиная имя Джона Уэйна.

В лесу что-то зашевелилось, и он попятился еще дальше в камыши. Затем замер, затаив дыхание, наблюдая, как пугала силуэтами проносятся мимо, мотая головами из стороны в сторону в поисках его самого.

Они преследовали его всю ночь, появляясь везде, куда бы он ни повернул, приближаясь и не давая возможности сбежать.

Крэддок был силен, но даже он нуждался в отдыхе, а эти безбожные твари были неумолимы и не знали усталости.

Пугало в соломенной шляпе с помятыми краями нырнуло в пруд, и Крэддок напрягся. Изнеможение тяготило его, кости ныли, мокрая одежда прилипла к продрогшей коже.

Пугало продолжало приближаться, за ним следовали другие, и Крэддок старался не дрожать.