Кардиограмма любви

На обложке вытеснен одноногий оловянный солдатик, а воздушная балерина протягивает к нему тонкие ручки. «Мinfavorit» – всего два слова на коже. «Мой любимый». Подарила в качестве сувенира мужу. Маленький, романтический подарок.

Мужчина не должен плакать. Мужчина должен быть стойким, как этот оловянный солдатик! Вот только балерина уже не спляшет на своих стройных ножках…

Кажется, что этот подарок развернул только вчера. Но блокнот уже наполовину заполнен убористым текстом. Понятные только одному Сергею крючки и цифры.

Он диктует. Уточняет и откладывает блокнот на столик возле постели.

– Всё?

– Как там Татьяна Васильевна? – после небольшой заминки спрашивает Леонид Михайлович.

– Ещё не приходила в себя. Она… Кхм. Ладно, у тебя всё?

– Да, извините.

Прямоугольник телефона издает жалобный писк, будто протестует против прекращения разговора.

Мужчина снова впивается взглядом в жену. Сейчас она кажется такой беззащитной, как ромашка на каменистом склоне – пойдет сильный дождь и смоет прочь.

Как удержать её? Если бы можно отдать часть своей жизни для того, чтобы поднять Татьяну с постели, то отдал бы. Без раздумий отдал. Лишь бы она снова говорила, улыбалась, любила его.

Палата клиники «Миракс» обставлена самым дорогим оборудованием. Аппарат искусственной вентиляции легких бесперебойно закачивает воздух в легкие Татьяны. Кардиомонитор рисует горы и ущелья. Пики не могут не радовать. Гористые пики – результат сердечной деятельности Татьяны. Она жива, пока рисуются горы.

Провода и капельницы, гудение и попискивание. Как Татьяна может спать при таком шуме? Она должна проснуться!

Мужчина не должен плакать…

Если бы можно было вернуть эти три дня назад. Он ни за что бы не дал ей уйти, ни за что не дал хлопнуть дверью и сесть в машину. Ни за что! Но у истории нет сослагательного наклонения. Свершившееся не повернуть вспять.

Функциональная кровать похожа на плот. На этом плоту единственная пассажирка, которую швыряет по океану боли, и которая пытается выжить.

Сергей где-то читал, что люди в коме слышат других людей, тех, кто находится рядом. А вдруг?

– Милая, прости меня за те слова… – мужчина аккуратно касается женской руки. Касается в том месте, где из-под бинтов виден островок розовой кожи. – Я не понимал, что говорю. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты всегда была рядом. Ты мне нужна… Прости. Слышишь? Я не могу… так виноват перед тобой. Что же ты молчишь?

Татьяна молчит, как молчит ромашка на каменистом склоне.