Писательница

Она испугалась вовсе не хлопка или громкого голоса, её поразила полная неподвижность лица мужчины. Будто он смыл грим Дьявола, а мимика манекена осталась.

– Но я же…

Мужчина сунул руку в карман. Джулия вскрикнула, когда из ошейника ударил разряд тока и заставил её тело выпрямиться на стуле. Казалось, что она закрутила вокруг шеи оголенный провод, а какой-то растяпа включил электричество.

Пытка продолжалась недолго – через пару секунд мужчина вытащил руку из кармана, и Джулия упала на пол, всё ещё сотрясаясь в судорогах.

– Это ошейник-шокер. Он говорит, что меня надо слушаться. Вставай и положи одеяло. Ты тоже иди сюда, – мужчина поманил пальцем Софию, которая тут же соскочила с кровати и встала рядом с Джулией.

– Я готова слушать тебя, мой король, – с придыханием произнесла недавняя популярная писательница, а сейчас пленница странного человека.

– Королевы должны быть чистыми. Ты где так испачкалась? – спросил мучитель у Софии.

– Я… Я упала с кровати, мой король.

Мужчина хмуро кивнул, взял губку и начал размешивать воду. На поверхности прозрачной жидкости понемногу образовалась пена. Похоже, что губка была чем-то смочена. Джулия отпустила одеяло и постаралась прикрыть грудь и лобок. Встала в позу Афродиты пера Ботичелли, но мужчина бесцеремонно отбросил её руки.

Джулия вздрогнула, когда шероховатая губка коснулась соска правой груди. Мужчина провел сверху вниз, прижимая ноздреватую мочалку к ноющей коже.

Опять ни одной эмоции не отразилось на лице мужчины. Он намыливал Джулию и смывал пену так же спокойно, словно был конюхом, а она вспотевшей кобылицей. Вот только скребком не пользовался, и на том спасибо. Рядом переминалась с ноги на ногу София. Она ждала своей очереди, но в то же время старалась переключить внимание на себя.

Джулия не могла удержаться от стона, когда губка прошлась по лобку и нырнула ниже. Возможно, этот стон был принят «королем» как стон страсти, но у Джулии всё горело внутри и казалось, что вода с шипением начнет испаряться, когда коснется раскаленных половых губ.

Дыхание мужчины участилось, хотя лицо оставалось всё таким же непроницаемо жестким. София кашлянула, и он медленно перевел взгляд на неё.