Zombie Fallout. Апокалипсис

Мы могли определить, что это женщина, по изящной фигуре и длинным волосам, но кроме этого разглядеть что-то было сложно.

– Алекс, подъезжай футов на двадцать, и посмотрим, что будет, – попросил я.

– Что-то тут не так, Майк, – ответил тот, озвучив наши общие мысли.

Когда мы подъехали ближе, стало ясно, что при жизни эта женщина была удивительно красива. Даже в смерти она сохранила некое величие. Длинные волосы цвета воронова крыла скрывали большую часть язв на ее лице, но обнаженные руки были изуродованы терзавшей ее болезнью.

Джастин прицелился.

– Пап, хочешь, чтобы я это пристрелил? – спросил сын.

Подсознательно я понимал, что она опасна, как и всякая красивая женщина, а сейчас от нее исходило ощущение куда более грозной опасности, но остатки человечности не позволяли мне убить ее, если она ничем нам не угрожала. Женщина не пыталась напасть на нас, лишь настороженно следила за машиной, и это потрясло меня, потому что я осознал, что тут дело не ограничивается рудиментарными остатками интеллекта.

– Пап? – снова спросил Джастин.

Ему хотелось, чтобы это противостояние закончилось.

– Опусти винтовку. Алекс, вези нас отсюда, и поживее, – сказал я, не отрывая взгляда от зомби.

Тут я услышал, как Сплиндер тихонько охнул – он увидел то же, что и я. Зомбодева кивнула, словно благодарила нас за то, что мы оставили ей жизнь. Я содрогнулся, но никто из сидящих в фургоне ничего не заметил.

Когда самообладание вернулось ко мне, я объяснил этот «кивок» воздействием стресса и вообще обманом зрения. Но в глубине души я понимал, что обманываю себя. Хотелось бы мне, чтобы и Сплиндер ничего не заметил. Было бы намного легче отмахнуться от этого, если бы не еще один свидетель.

– Алекс, сворачивай у «Лоуис», – сказал я дрожащим голосом.

К счастью, все остальные внимательно изучали окрестности и не заметили, что мой голос стал выше на октаву.

– Майк, ты же слышал Джеда – сначала надо раздобыть еду, а уже потом набрать пиломатериал для башен, – воспротивился Алекс.

– Да, что же еще Джед мог сказать. Старый пень не проторчал ни смены на этих проклятущих лестницах. Я едва могу заснуть от боли в ногах.

Алекс открыл было рот для возражений, но я его перебил.