Зелёный карандаш

Когда самолёт набрал высоту, он немного успокоился. Полёт должен длиться порядка пяти часов, а это означает, что впереди Бена ждёт пять часов ежеминутного страха. Он закрыл глаза в надежде заснуть. Звуки стали отдаляться, мышцы немного расслабились.

Самолёт дёрнуло.

Бен резко открыл глаза.

Снова толчок.

Руки снова вспотели. Загорелось табло – "Просьба пристегнуть ремни". Пилот по рации объявил то же самое, добавив, что всё в порядке.

– Врёт. Ей-богу, врёт. – подумал Бен. – Он же не дурак поднимать панику в салоне? Интересно, как бы звучали слова пилота, если бы ему было запрещено лгать?

Наверно что-то типа этого – "Уважаемые пассажиры, мы падаем.

Бен ухмыльнулся.

К влажной спине неприятно прилипла рубашка.

– Боитесь?

Бен вздрогнул. Из-за своих размышлений он позабыл, что в салоне самолёта находятся и другие люди. Впрочем, если бы он был один, то его нахождение на борту, теряло бы всякий смысл. Повернув голову налево, Бен увидел старушку с седыми волосами, одетую в синюю водолазку.

– Немного. – Он попытался дружелюбно улыбнуться, но вышла лишь скверная гримаса.

– Я тоже раньше боялась. Это всё здесь, знаете ли. – старушка поднесла морщинистый палец к своей голове. – Даже если вы на протяжении всего полёта буду представлять, как самолёт разваливается на части, совсем необязательно, что так случится. Но страх настолько завладел разумом, что вы готовы верить в любую чушь.

– В такие моменты начинаешь верить во что угодно, – в материализацию мыслей, в марсиан, да даже в честных чиновников.

Старушка заливисто рассмеялась, настолько сильно, что обернулась добрая половина салона.

– Хорошая шутка. – она сняла очки и протёрла влажные глаза платком. – Как вас зовут?

– Бен. – немного поколебавшись ответил её собеседник. Он сомневался, стоит ли называть настоящее имя, но прикинув, что очень скоро оно облетит весь мир, решил сказать.

– Бен, как насчёт пари?

– Пари?

–Именно! – вскрикнула старушка.

– А если нет?

– Значит, победили вы. – подвела она вполне логичный итог.

– Боюсь, если я выиграю этот спор, то не испытаю никакого удовлетворения. – Заключил Бен.

Старушка снова заливисто засмеялась, а с ней и Бен.