Мунсайд

– Дело об угрозах Лавстейнам сейчас у людской полиции, мы этим не занимаемся, как и пропажей людей. Несмотря на очевидную причастность нечисти, вампиры закрывают на это глаза.

– И вы готовы этим заняться? Взять ответственность на себя?

– Демоны что-то замышляют, а нас, как обычно, не позвали на вечеринку, – прицокнул Оуэн.

– Все-таки демоны, – разочарованно вздохнула я.

– Но я могу привлечь связи, заняться расследованием и узнать, чьи это угрозы.

– Какова цена?

– Привычная валюта. Двести миллилитров в неделю.

Я думала, он потребует больше.

– Твоей крови. Лично мне.

– Моей? – Я изогнула бровь. Звучало очень подозрительно. Я знала минимум полусотню ритуалов, основанных на чужой крови, не зря ее всегда так берегли в нашей семье.

– Дело в том, что я гурман.

– Конечно. Аристократия, древний род Лавстейнов… разве она для вас не ядовита?

– Кровь твоего отца была довольно съедобной, – хитро добавил он.

Я пыталась совладать с лицом, но Оуэн явно заметил мою нервозность.

Ловкий манипулятор.

– В две недели.

– В неделю. Иначе проблем у тебя будет еще больше. Люди просто сложат два плюс два и поднимут тебя на вилы. Может, ты хочешь поговорить с родственниками пропавших без вести?

– Хорошо. Но ты пьешь ее при мне. Ни капли мимо. Никаких сосудов. Сразу в рот, или что там у вас…

Оуэн задумался, но кивнул.

– Хорошо, – он протянул мне руку, – договорились.

– Но при условии, что раз в неделю ты будешь представлять доказательство того, что вы действительно работаете.

 – Я не спешила соглашаться.

– Конечно. Честное вампирское слово. – Клыки у него так и блеснули. Я пожала Оуэну руку.

Стоило нам только сесть в машину, как снова начался дождь. В блеске фар цветы вспыхнули яркой гирляндой. Как красиво. Я одернула себя, напоминая, что это трупы живых существ, предсказывающие гибель всего города.

Я попросила Оуэна подбросить меня к дому Асмодея, и тот только усмехнулся. На всякий случай я сказала, что сегодня сбор Комитета, но не упомянула, что до него еще целых два часа.

Конечно, мне следовало явиться в образе настоящей аристократки, транслируя свое превосходство, напомнить всем, из какой я семьи и насколько она важна. Но сейчас у меня не было настроения продумывать образ и лишний раз возвращаться в особняк. Чересчур много свалилось в одночасье, и мне необходимо было это сначала переварить и только потом принять решение. Одна лишь мысль об этом отзывалась тошнотой и головной болью.