Кто же подоит козу?

] из группы проекта 630 тоже мог бы, вполне подойти, но после его участия в строительстве крымского моста западная пресса спустит на нас всех собак, если мы отправим его ещё и на МКС! Да и Ленка тоже, ну, в смысле, его жена, господин президент, точно в космос его никогда не отпустит…

– Приятно, чёрт побери! – растрогался президент, – Приятно, что в то время, как наши космические корабли бороздят просторы вселенной, а по всему миру рушатся вековые понятия традиционной любви, брака и семьи, где-то в рязанской деревне Тырново до сих пор сохраняются незыблемые семейные устои.

Полтора месяца – срок достаточно большой и одновременно маленький. А если учесть и то неизбежное объективное обстоятельство, что используемый при взлёте и посадке спасательный скафандр, равно как и ложемент, для каждого космонавта изготавливаются в индивидуальном порядке с многочисленными примерками и подгонками на протяжении нескольких недель, то этот срок становится катастрофически маленьким.

Кроме того, необходимо учесть и тот малоизвестный широкой публике факт, что столь милая зрительскому глазу невесомость на самом деле является далеко не такой приятной вещью для непосредственных участников космических полётов, и обычно требует, как минимум, нескольких дней дополнительного времени для физиологической адаптации.

Тем не менее, всего лишь через четыре недели, которые работникам всех наземных служб пришлось провести в сверхударном авральном порядке, старенький как полуторка, но ещё вполне себе надёжный и вечный как жигулёвская «копейка» «Союз» успешно стартовал с космодрома «Байконур» и благополучно доставил на орбиту полномочного представителя земной цивилизации от Российской Федерации доктора социологических наук полковника Вениамина Тарасова, а вместе с ним и космонавта-исследователя Аввакума Захарова.

– Хай, Бенни! – жизнерадостно поприветствовал полковника уже находящийся на борту его заокеанский коллега и полномочный представитель от США Джеффри Стивенсон.

– Да и тебе не хворать, Джеффи, – с кисловатой миной вернул любезность Тарасов, все прелести невесомости который, в отличие от своего успевшего адаптироваться оппонента, только-только начал ощущать в виде головной боли и подступившей к горлу тошноты.