Казус Белли

Только знайте: защитить вас я не смогу. Поэтому уходите и уходите как можно скорей.

– Нам уже некуда идти – это очень тихо сказал житомирский доктор, тот самый, что лечил маму.

– Тогда вы умрете – пожал плечами сотник.

– Не мы одни! – резко произнес Рувим – У нас тоже есть оружие. Немного, но есть.

Рувим был сапожником и жил через две хаты от деда Панаса, как раз там, где начиналась и шла вниз в балку, еврейская слобода. В теплые дни он работал во дворе за плотно сбитым небольшим столом под сливой и Севка любил смотреть на это.

– Вы, что, собираетесь оказать сопротивление? – в голосе сотника послышалось искреннее удивление – Это же просто глупо. Вам не выстоять против закаленных бойцов, к тому же прекрасно вооруженных.

– Возможно – сказал доктор – И даже наверняка.

– Вот если бы среди нас был один-другой Ротшильд, так может оно того бы и стоило – голос Рувима снова стал мягким, даже вкрадчивым – Но где же я возьму вам здесь Ротшильда? Таки может не стоит умирать за дырки в моих карманах?

На это сотник только неопределенно пожал плечами.

– Не думаю – мягко сказал доктор – что ваши гайдамаки настолько ненавидят какого-нибудь еврейского старика, что готовы идти под пулю.

– Не будьте столь уверены – задумчиво произнес сотник – Если по-правде, то я и сам евреев не люблю.

– Но вспарывать животы не пойдете – голос доктора почему-то перестал быть мягким – Так ведь? Ведь не пойдете?

Он смотрел на сотника в упор и тот молчал, но не отводил взгляда.

– Вот что я вам скажу, пан сотник – доктор уже почти кричал, но это был спокойный полукрик уверенного в себе человека и не было в нем даже капли истерии – Именно в вас все зло! В таких, как вы! Которые сами не убивают, но не мешают убивать другим.

Сотник по-прежнему молчал, лишь по его скулам ходили желваки.

– Вы ведь образованный человек. Как минимум гимназию закончили – продолжил доктор значительно тише – Неужели вы не понимаете, что ничего путного нельзя построить на крови? И через годы и годы, когда вы уже не захотите никого больше убивать, вам припомнят эту кровь и все ваши благородные замыслы будут тщетны.

– Так мы ни до чего не договоримся – неуверенно пробормотал сотник.