Чудотворцы

– Захоронение? – саркастически переспросил жрец – Скорее кенотаф – он употребил новомодное греческое слово – Никто не знает, где именно захоронен великий фараон Хуфу, похоже, это судьба наших живых богов.

Слова "живые боги" старик произнес настолько иронично, что Публий заподозрил в нем вольнодумца, а неясные намеки звучали загадочно. Но то, что вскоре рассказал захмелевший жрец, было еще удивительней.

– Знаешь ли ты, эллин… – старик принимал Публия за грека, да и разговор шел на этом языке – … с каких пор у нас перестали строить пирамиды и начали обходиться скромными… – тут он ухмыльнулся, вероятно имея свое мнение о скромности – … гробницами?

– Был, как ты возможно слышал, такой великий фараон – Рамзес – продолжил жрец, не ожидая ответа – Впрочем, они у нас все великие.

Так вот, он тоже пытался построить себе пирамиду. Уж не знаю, превзошла бы она те пирамиды, что ты видел, но замысел был воистину хорош. Да вот только ничего у него не вышло.

– Почему? – спросил Публий, подливая вина.

– Потому что хибиру унесли сердце нашей страны – непонятно заявил старик – История это старая, юноша, к тому же хорошо и основательно забытая.

Был тут у нас такой народ, называвшийся хибиру. Держали их за рабов и использовали при строительстве пирамид. Все было, вроде бы, хорошо, да только в один прекрасный день, все до одного хибиру снялись с места и ушли в пустыню.

– Как в пустыню?! – вскричал Публий – Они же наверняка там погибли!

– Мы тоже так думали, а вот Рамзес, великий разумеется, засомневался и решил проверить, ну а на всякий случай взял с собой все свои колесницы и половину армии… Больше ни его, ни колесниц не видели ни в Верхнем, ни в Нижнем царстве.

Ну а недостроенную пирамиду кое-кто разобрал на кирпичи.

– Что же случилось с хибиру? – поддержал инженер удивительный рассказ.

– Кто знает? Да только слышал я о некоем народе, захватившем наш древний город Рушалимум, уже давно не египетский, и построившем там свое царство. Очень уж они похожи на наших хибиру.

– Ну а сердце страны, которое они унесли? Что это было? Какая-то святыня? Волшебный предмет? – недоумевал Публий.

– Какие же вы, латиняне, неисправимые прагматики – проницательный старик все же распознал в нем римлянина – У сердца страны нет ни вида, ни веса, ни формы. Впрочем, никто и не знает, что это, и, как и человеческое сердце, его не замечаешь, пока с ним все в порядке. Вот только после ухода хибиру, наша страна не живет, а лишь существует, как тень былого Кемта.