Человек-Черт

Эггельс поправил резинку своих трусов и поволок выловленного в сторону, оставляя после себя мокрый след. Про своего двоюродного племянника он, словно бы, запамятовал. Несмотря на паническое желание как можно бустрее покинуть этот ужасный цех, Андрюша, все-таки решил проследить за родственником. А тот доволок человка-рыбу до некоего ступенчатого поднятия, оказавшегося, на поверку возвышением для императорского трона. Отцепив добычу, каннибал преподнес ее восседающему императору, тот, не вставая с трона, взял маленького человека-рыбу и когда император поднес жертву ко рту – Жуй отвернулся.

– Ну-ка, – услышал парень и приоткрыл глаза. Император обращался к стоящему перед троном Иосифу Эггельсу. – Брякни че-нить.

– Че брякнуть? – спросил обнаженный дистрофик.

– Ну че-нить… – Андрюша не смотрел как император откусил еще кусочек, слышал только хруст разрываемых сухожилий, – из нашего.

– В каждой душе живет тяготение к счастью и смыслу, – произнес Эггельс.

Император на минуту задумался.

– Кто это сказал? – спросил он.

– Фома Аквинский.

– Не, не то, – вновь хруст рвущейся кожи и жевание. – Не то.

– Ну допустим… Философия не служанка теологии, а теология не наука. А комплекс положений, связанных между собой не рациональной последовательностью, а цементирующей силой веры.

– Хм… Блаженный Августин, что ль? – пренебрежительно спросил император.

– Основоположник номинализма и эпистомологии – Уильям Оккам.

– Помилуй! – император выковырял жилку из зубов и сплюнул ее под трон. – Давай, не умничай. Брякни че-нибудь из наших.

– В каждом человеке – солнце. Только дайте ему светить.

– Не то!

– Это Сократ.

– Да хоть кто! Ты начинаешь меня раздражать! Еще одна попытка!

– Незыблемая середина – это добродетель наивысшая из всех. Конфуций.

– Не то!

– Истина рождается верой, а умирает предрассудком.

– Кант?

– Гегель.

– Все! Ты меня выбесил!

– Подождите-подождите! Э… Сейчас… Одна из концепций постмодернизма: мир – это текст…

– Ага! – насмешливо поддакнул имератор, – еще скажи, что мы не можем вырвать ни страницы нашей    жизни, но можем сжечь всю книгу. Это не я сказал, это Сартр. Знаешь такого?

– Сам вижу, что не то… – согласился Эггельс. – Вот Бердяев утверждал, что… Нет… О! Вот! Человечество является скорее средством, а не целью.