Времена

А имечко-то звучит совсем по-нашему, по-полянски – он с удовольствием помотал головой, как бы прислушиваясь, и повторил – Ильюша. Ну, спрашивай.

– Ты случайно не из Муромской ли области?

– Какой еще волости? Однако ты горазд на догадки. Да, наш род из-под Мурома…

– Село Карачарово? – подсказал я.

– Не Карачарово, а Карачары под самым городом. Сейчас это уже и не село, а посад муромский. Название-то у него еще с булгарских времен, но булгар давно прогнали и сейчас там сидят радимичи. Откуда ты только…?

– А ты, Олешко – я перебил Муромца и повернулся к стрелку – Почему тебя прозвали «поповичем»?

Тот неожиданно дернулся, нахмурился, злобно посмотрел на меня и отошел в сторону.

– Зря ты так, Арье – проворчал Добрыня – Очень уж он не любит свое прозвище. Отец-то у него – жрец Дажьбога в Ново-граде, но наш Олешко что-то с ним не поделил и не любит о нем вспоминать. «Поповичем» же его прозвали ромеи в шутку, правда та шутка вышла им боком, да и ты бы поостерегся.

– Раз ты не обидчив – ехидно поддел его я – Тогда может скажешь, почему тебя зовут Никитич?

– Как ты знаешь? – удивился Добрыня и нахмурился – Отец мой, Добрыня, принял святое крещение и стал Аникитой. Но ты не подумай про меня плохого. Я-то остался верен старым богам.

– А ты, Арье, горазд разнюхивать – прищурился Илья – Нам бы такой пригодился.

Меня во второй раз в жизни вербовали в спецназ и, в отличии от первого раза, обуревали меня большие сомнения.

– Вы-то зачем идете в Заворичи? – спросил я, чтобы потянуть время.

Впрочем, мне это было небезынтересно. От трех богатырей можно было ожидать всего чего угодно, не исключая и ножа в печень. Поэтому меня весьма интересовало, что ими двигает, или, как будут говорить в послебогатырские времена – какова их мотивация.

– Или это тайна?

– Какие тут тайны. Наша задача – вести глубокую разведку для Неждана. Князь получил сведения, что печенеги вскоре ударят и, похоже, ударят они с двух сторон.

– Далековато вроде – усомнился я, вспоминая географию.

– Сильно «соловьи» злы на полян. Отец нашего Добрыни, тоже Добрыня, расшевелил это болото, попытавшись силой крестить муромчан.