Времена

– Ну-ка присядем на минутку – сказал Авраам странным голосом.

Я сел, с замиранием ожидая чего угодно. Пристально посмотрев мне в лицо, Авраам сказал:

– А теперь, друг мой Арье, расскажи-ка, кто ты такой на самом деле. Должен же я знать, кого введу в свой дом.

Я попытался было открыть рот и что-нибудь соврать, но он прервал меня повелительным движением руки.

– Ну-ка послушай…

Он произнес несколько быстрых фраз на совершенно незнакомом мне языке. Увидев мое недоуменное лицо, он проворчал:

– Ага, понятно! Я сейчас говорил на нижне-хазарском и похоже, ты никогда не слышал этого языка.

Никакой ты, парень, не хазарин. А как тебе это?

О, ужас! Теперь он говорил по-арабски. Я улавливал лишь отдельные слова, но не смысл.

– Понял? Может ты и бывал в Эрец Исроэл, но уж точно не жил там.

Я ошалело смотрел на него, не зная, что сказать.

– А вот на верхне-хазарском ты говоришь почти свободно, но тоже как-то странно. Так кто же ты?

– А ты кто? – перешел я в контрнаступление.

– Я радхонит – спокойно ответил Авраам и, видя мое недоумение, пояснил – Член гильдии иудейских купцов. Мы везем товары и новые идеи с заката на восход и с восхода на закат. Ну, а заодно, мы помогаем нашему народу пережить рассеяние, переселяя евреев из тех мест, где их жизни грозит опасность, туда, где они могут спокойно жить. В Сирии нас называют «ар-разанийа», а франки думают, что мы просто ищем наживу и никак нас не называют. Мы, радхониты, знаем языки всех народов от франкской Лютеции до страны Син, которую ее жители называют Поднебесной.

Поэтому, уж поверь, меня очень повеселила твоя песенка на странном диалекте нормандского. А кривичи говорят совсем не так, как ты, хотя язык и похож. Да и иудей ты плохой: даже не прочел дорожную молитву, когда мы выступали. К тому же бритый ты, как тот латинянин. Подозрительно мне это. Так кто же ты?

Он совсем прижал меня к стенке своими откровениями и я проворчал:

– Ты тоже странный иудей, Авраам. Погоняешь волов в субботу и не чешешься.

Он только усмехнулся в свою смоляную бороду, ожидая продолжения.

– Если хочешь… – теперь я пристально посмотрел ему в глаза – … я расскажу тебе всю правду, только вряд ли ты поверишь.

– Хочу! – сказал он не отводя взгляда.

И я рассказал… Рассказал про свой мир, про Израиль, про одну-единственную луну и про Зеркало. Только про Аню я ему ничего не рассказал, но, по-моему, он и так понял, что именно привело меня в его мир.