Времена

Теперь мы уже не пробовали, а насыщались, передавая ложку по кругу. Варево представляло из себя негустой суп из какой-то крупы с кусочками разварившихся полосок сушеного мяса, грибов и травок. Вряд ли в супе пшеница, подумал я, ведь морозоустойчивые сорта еще не вывели. Наверное там полба, та самая, которая в наших супермаркетах продается втридорога и которую пожилые дамы, вроде моей мамы, уважают за низкую калорийность. Суп был совсем не соленым, зато в него явно бросили перья дикого чеснока и это было вкусно.

За едой мы не разговаривали, наверное это было не принято, хотя оба моих новых знакомых бросали на меня осторожные взгляды. Наконец, котелок опустел, а в моем животе поселилось тепло.

– Скажи-ка, Арье, на каком языке ты с нами здоровался? – спросил Авраам.

Я едва удержался от того, чтобы ляпнуть «по-русски» и замялся.

– Приличен кривичу – подсказал Магута.

Про кривичей я слышал и осторожно кивнул. Авраам посмотрел на меня недоверчиво:

– Что за беда с тобой случилось, позволь спросить?

– Ограбили – лаконично объяснил я и, повернувшись к Магуте, добавил – Лихие люди.

Последние слова я сказал… Действительно, на каком языке я их сказал? На «кривическом»? Но меня поняли.

– Бяда – произнес Магута.

Авраам лишь покачал головой.

– А сейчас куда?

– В Киев-град – подумав, я осторожно добавил – В хазарскую слободу.

Я помнил, что эта слобода была прямо за аниным плетнем.

– Планощьный югел Подола – пояснил Авраам Магуте.

Тот понимающе кивнул. Оказывается, Аня живет на Подоле? Я был в Киеве только один раз, но тогда по Подолу ходил трамвай, так что это вряд ли мне поможет. Небо заметно потемнело и на нем поднялась Луна. Или Месяц?

– Месяц чистый – сказал Авраам, невольно развеяв мои сомнения – Значит завтра дождя не будет.

– А где Луна? – с замиранием сердца спросил я его.

– Какая тебе Луна в это время – подозрительно посмотрев на меня, проворчал он – Ее еще полмесяца ждать.

У меня отлегло от сердца.

– Ладьно. Утро вечера мудренее – сказал Магута.

Прозвучало это совсем по русски, а может я понемногу начал понимать по-полянски.

– Може брати кожух с возу – махнул он мне рукой туда, откуда раздавалось мычание.

Там стояла телега и паслись два распряженных вола. Обещанный кожух оказался куском плохо выделанной коровьей шкуры. Вонял он отвратно, но я завернулся в него и спал на траве как убитый.