Времена

– Ты очень, очень далеко – я смотрел в ее глаза и не мог врать.

– Ты же хазарин, а до твоей Хазарии лишь месяц пути, верно? Ты можешь прискакать и увезти меня. Или ты меня не хочешь?

– Хочу! – сказал я и не было в этом признании никакого сексуального подтекста – Безумно хочу. Только…

– Только что? – ее голос был едва слышен.

– Аня, в моем мире только одна луна – признался я и поправился – Точнее, в моем мире нет Луны, только Месяц.

– Ой! – она закрыла рот ладошкой.

– Боюсь, что к тебе не доскачешь ни за месяц, ни за год.

Теперь все встало на свои места: и таинственное Зеркало и древнеславянский язык и «антикварный» стул и киевский Кани-гард и Славутич и Хазария. Да, все встало на свои места, и, в тоже время, буквально все было неправильно, перпендикулярно, вывернуто наизнанку. Как бы мне хотелось быть хазарином, даже совершенно неразумным. Ведь тогда до нее был бы всего месяц пути. А теперь к ней не было никакого пути, кроме неверного соединения Сети.

– В разных мирах – повторила она, пробуя эту мысль на слух.

– Смотри! – я потащил свой ноутбук на балкон и стал медленно поворачивать его.

Мне не было видно, что показывала камера, но я мог судить по участившемуся дыханию Ани, по невольно вырывавшимся у нее возгласам. Восторга? Ужаса? Что почувствовала она при виде пятнадцатиэтажных высоток, пыхтящих и отдувающихся автобусов на остановке под балконом, пролетевшего над морем вертолета, лохматых пальм? Поразил ли ее мой мир? Изумил ли яркий декабрьский день посреди ее летней ночи?

Я вернул ноутбук в комнату и мы долго молчали.

– И совсем никак? – спросила она.

Смысл ее невнятного вопроса был ясен, как солнечный день. Я промолчал, да и что я мог сказать.

– Так что же теперь? – ее голос стал необычайно спокоен, но это было спокойствие натянутой тетивы – Мне нужно будет выйти замуж за кого скажут? Родить детей этому мужу? Жить не своей жизнью? Неужели более ничего? Лёв! О, Лёв! Скажи, ты любил когда-нибудь раньше?

Задай мне кто-нибудь этот вопрос еще неделю назад и я бы искренне задумался, перебирая прошлое, а теперь я не задумываясь ответил:

– Нет!

И это была правда.

– За кого тебя выдают?

– Меня просватали за Зосиму, княжего ратника и малого воеводу…

Она говорила спокойно, как будто все в ней уже перегорело.

– Это очень почетно для меня…

Ей не было почетно, ей было все равно.