Времена

Ее волосы были распущены и темные пряди падали на лицо.

– Нельзь с'зирати, хазарин – крикнула она, торопливо подбегая к стулу, и перешла на иврит – Пожалуйста, не смотри на меня, я в домашнем.

Наверное, это было не слишком вежливо, но я не мог оторвать глаз от экрана и это она, а не я, отвернулась, торопливо завязывая волосы красной лентой. Теперь ее волосы были убраны, что, надо полагать, отвечало полянским понятиям о нравственности. Вся эти посконно-кондовые игры для стороннего наблюдателя должны были выглядеть глуповато или, по крайней мере, забавно, но мне было не смешно.

– Шалом тебе, хазарин – сказали мне изумрудные глаза.

– Привет – сказал я – Вообще-то, меня зовут Арье.

– Как? – удивилась она – Ты так запросто сообщаешь свое имя? Ты, наверное, очень храбрый и ничего не боишься. Я смотрю, у тебя даже оберега нету, одни застежки. Или это и есть твои обереги?

Что там у них не так с именами по их по полянским правилам? Надо бы поосторожнее, а то она со мной играть не будет.

– А мама меня зовет Лёва – невпопад сказал я.

– Лёва? – она попробовало мое имя на язык – Это твое родное имя? А что оно значит?

– Есть такой зверь, вроде большого кота – подыграл я – Называется – лев.

– А, знаю – песчаный пардус!

– Пусть будет пардус – согласился я.

По моему, пардусами в старое время звали пантер, но я панически боялся нарушить правила ее игры.

– Нет, пардусом тебя звать нельзя, можно беду накликать. Давай я буду звать тебя Лёв, как того заморского зверя.

– Давай – согласился я.

Поправлять ее я побоялся, да и имя «Лёв» звучало необычно приятно в ее устах. Хорошо, буду теперь Лёв.

– Ну, а ты? – спросил я – Как тебя зовут?

– А ты никому не расскажешь? – она боязливо огляделась по сторонам.

– Никому! Клянусь, чем хочешь! Хочешь, поклянусь Перуном?

– Господи Иисусе! – воскликнула она и нервно огляделась по сторонам – Ты что? Разве ж так можно? А вдруг кто услышит? Да и нельзя тебе, иудею, так клясться!

– Как же мне узнать твое имя?

– Клянись бессмертной душой своей, что никому! – ее глаза требовательно сверкнули зеленым.

– Клянусь бессмертной душой своей! – заявил я.

– Ни по ту, ни по другую сторону зеркала?

– Ни по ту, ни по другую.