Времена

Но у меня была жена и был дом в Заворичах, доставшийся по наследству от поздно обретенного и рано ушедшего отца. И этот дом надо было защищать. Люди смотрели на меня и ждали, ждали одного, вполне определенного ответа и я знал, что иного они не примут. Аня тоже смотрела на меня и в ее глазах была грусть: она не хотела, как и я, но и она ждала того же, что и все. Тогда я сделал шаг вперед, чтобы дать им этот ответ, но тут заклятие Веды перестало действовать и на меня снова накатила красная муть…

– Зеркало, во имя Мары! – донесся до меня далекий голос Ани.

Крепкие руки взяли меня с двух сторон и бережно повели куда-то. Через ядовитую пелену я разглядел ворота детинца, неподвижного Змея с отрубленной Добрыней головой и Зеркало перед воротами. Толпа образовала полукруг, меня вывели вперед и я увидел в стекле мутную картину лаборатории: шкафы и Эйтана. Зачем это? Почему? Что происходит? Я пытался что-то сказать, но то ли так и не смог ничего произнести, то ли меня не слушали.

– Арье! – кричал в Зеркале Эйтан – Тебе надо вернуться, немедленно вернуться! Ты погибнешь, умрешь там, а здесь тебя вылечат!

– Нет – прохрипел я – Я остаюсь.

– Идиот! – заорал он – Кому нужна твоя смерть? Давай скорей, пока Рои держит канал. Нам только нужна Л-энергия на твоей стороне. Ну же! Давай!

Вселенная вертелась перед моим взором, голова соображала плохо и я никак не мог понять, что ему от меня надо. Мое место было здесь, рядом с ней, живым или мертвым, тушкой или чучелом. Эйтан в зеркале повернул голову и нервно спросил:

– Ну как?

– По нулям – отозвался едва слышный голос Рои.

Тогда Эйтан проорал еще громче только одно слово:

– Ханна!

Она вышла вперед, споткнулась о труп Змея и переступила через него, как переступают через бревно.

– Мара! Мара! – закричала она звонким голосом – Ты не возьмешь его! Я не позволю! Пусть он не достанется мне, пусть! Но и ты его не возьмешь! Я не дам! Отпускаю тебя, любимый мой! Лёв! О, Лёв!

Она замолкла. Прошла минута или две или больше.

У меня кружилась голова и все расплывалось перед глазами, но что-то начало происходить в полной тишине. Молчали воины, молчали женщины и дети детинца, не понимая, что творится, но не решающие сдвинуться с места. Перед нами пересекались времена и вселенные, рушились и снова возникали миры и все это крутилось перед моим помутневшим взором, а в центре мироздания на меня яростно и страстно ярким изумрудом глядели единственные в мире глаза.