Времена

С нашей стороны пришли трое: Алеша, Муромец и я, причем опирался я на копье, которое с помощью наспех прибитой перекладины превратили в подобие костыля. С копьем мне было спокойнее: Тархош был опасен, а теперь еще наверное и зол. Его конь стоял по брюхо в воде брода: на западный берег ему теперь ходу не было. Нет, он не был зол, лишь мрачен и подавлен: Тархош признавал свою вину, хотя таких слов и не прозвучало.

– Мои мадьяры храбрые и умелые воины, у нас лучше броня и нас было больше – недоумевал он – Почему же мы разбиты?

– Тебе, унгарин, стоило бы биться в поле с войском ищущим добычи, а ты пошел на защищающих свой дом – пояснил Муромец – Разве тебе неизвестна разница?

– У нас давно уже нет дома – мадьяр опустил глаза – Теперь я понял.

– Откуда у вас Змеи? – поинтересовался я – И кем были их поводыри – эти люди в капюшонах?

– Это жрецы Хадура, бога войны – ответил он – Они из далекой страны на восходе, как и их чудища. Я рад, что ни тех ни других больше нет.

Хадур получил свою жертву.

– Уходи, унгарин – сказал Муромец – Уводи своих людей как можно быстрее, пока мне удается удерживать своих от мести. Уведи своих женщин и детей.

– Вдов и детей – мрачно уточнил Тархош – Мы уйдем сейчас же, уйдем на север.

– Почему не на запад? – спросил я – Мы вас пропускали до битвы, пропустим и сейчас.

– Нам больше нет пути в Паннонию. Кому мы там нужны без наших шарканей? Теперь мы будем искать пустые земли на студеном море.

Прощайте!

Он развернул коня, с трудом действуя левой рукой; правая висела плетью вдоль тела и на ней запеклась кровь.

– Что за рана у тебя на ноге, хазарин? – спросил он, повернув голову через плечо.

– Буду жить – усмехнулся я – Это твой шаркань постарался.

По лицу Тархоша пробежала тень.

– Мне очень жаль – непонятно сказал он – Да пребудут с тобой твои боги!

Теперь у него был под седлом вороной жеребец.

Всадник и конь взобрались на невысокий левый берег, Тархош взмахнул рукой и оставшиеся в живых всадники двинулись рысью к синеющему неподалеку лесу. За ними потянулись крытые фургоны с сидящими на козлах женщинами, выглядывающими детьми и привязанными запасными лошадьми. Они шли еще долго в полной тишине: ни посвиста, ни крика, ни детского смеха, ни конского ржания. Потом Лес поглотил их навсегда…

Заворичи хоронили своих и чужих.