Часовщик. Сборник рассказов

Если доходит до револьверов, то палит Личи настолько быстро, что больше походит на пулемёт, чем на стрелка. Меткость у него хромает, но с такой скоростью меткость и не нужна.

– А помнишь, как мы уделали того пастора, как же его… – начал было я.

– Гроуштмана?

– Не, то был офицер из наших, задолжавший Консулу. Как же его…

– Лазетти?

– Нет, это итальяшка из Керри-Йорка.

– О’Финниган?

– Точно! О, мать его, Финниган. Вот это был засранец, конечно, так людям мозги промыть, чтобы они с голыми руками на нас бросились.

– Да, было время, Гринж.

– Точно, Личи. Слушай, а сколько Консул даёт за мою голову?

Мексиканец покачал головой и выдал одну из своих фирменных грустных улыбок. Понятно. Он мне тоже не скажет. Тогда я подумал: «А ведь сейчас всё может закончиться». Под «всем» я подразумевал свою жизнь, конечно же. Прохладный ветерок гладил наши суровые лица, как ласковая женщина. Жители разбрелись кто куда, заметив подозрительную парочку. Может, они нас и не узнали. Как любые травоядные, они остро чувствовали хищников, а стрелки, как ни крути, – одни из самых опасных хищников в этих местах.

Личи был очень быстр. Как молния. Мне доводилось видеть пулемёт Гатлинга в действии: там никто особо не смотрит в прицел, просто направляет ствол в нужную сторону. Потому что это оружие, которое убивает само по себе, только ручку крути. Револьвер, а уж тем более нож – удел современных рыцарей, а не трусов. Таракашка всё-таки был трусом. Может, потому ему и не повезло.

Здорово быть профессионалом: знаешь, что в любом случае поймаешь пулю, и можешь выбрать – брюхо, бедро, плечо, задница. Стычка с Индейцем порядком меня потрепала, но не настолько, чтобы я не смог придавить Личи собственным весом. А ещё во мне плескался морфий. Я докуривал самокрутку, когда сказал:

– Личи, всё ж ты тот ещё хрен моржовый.

И разразился хохотом. Кололо бедро, да и плечо оставляло желать лучшего, но мне понравилось, как прозвучали эти слова. Будто их сказал Суровый Билл или Кондор Джек.

Первым делом бросил ему в лицо окурок, потому что люди всегда закрывают глаза, когда им что-то быстро летит в харю. Это инстинкт, и он чхать хотел на то, что тебе грозит другая опасность. Примитивные штуки – палка о двух концах.