Мэвр

По крайней мере, несколько первых секунд.

– Я…

Взгляд гиганта холодеет.

– Мадан ждёт меня в кафетерии, но я не…

Хэш кивает, закрывает дверь. Пока Юдей раздумывает, пойти с ним или подождать, он исчезает за поворотом. Она закусывает губу и быстрым шагом следует за нечаянным проводником

>>>

Хэш молчит. Он не говорит, а порой, кажется, даже не дышит. Его массивное тело производит на удивление мало звуков, из-за чего Юдей чувствует себя источником всех шорохов, стуков, бульканий и всего прочего, что настигает её уши по дороге.

Смятение, охватившее женщину, сродни тому, которое испытываешь, слишком поздно осознав ошибку. Она пытается оправдаться. «Разве я не была больна?». «Мне было плохо!». Не настолько, чтобы грубить. Легко сбросить всё на бестактность: это же надо заявить человеку, что его жизнь более ему не принадлежит. Сочувствие могло бы смягчить удар.

«А разве его не было?» – спрашивает себя Юдей и не находится с ответом. Она плохо помнит разговор, память сохранила лишь ощущение всепроникающего ужаса, когда прозвучавшее «вы больше не человек» раскрыло перед ней глубокую впадину безысходности, мгновенно заполнившуюся гневом.

– Хэш! – кричит Юдей, увидев, что он уже у дверей на лестницу. Охотник останавливается. Тяжело понять, что он испытывает – монолитная фигура непроницаема. Юдей ускоряет шаг. Хэш оборачивается, и женщина натыкается на взгляд, похожий на скалу, о которую разбиваются волны.

– П… п… простите. Я… мне не стоило тогда… говорить… Мне жаль.

Я вас обидела. У меня не было никакого права называть вас монстром, тем более, что я теперь, – она поднимает руку, показывает кисть, – куда больше похожа на чудовище, чем вы. Простите.

Его лицо остаётся бесстрастным, но меняется взгляд. Едва-едва, будто плотно закрытую дверь прорезает лучик света, пробившийся сквозь узкую щёлку. Он ничего не говорит, просто смотрит на неё. Спустя, как кажется Юдей, целую вечность, Хэш склоняет голову в кивке, слишком долгом, чтобы быть простой формальностью.

Ещё не прощение, но возможность его получить.

– Проводите меня? Я ещё не вполне освоилась.

Очередной кивок.

Юдей осмеливается подойти ближе. Только сейчас она замечает, что раньше сделать это ей не давал барьер, возведённый не чувствами вины и стыда, а чем-то извне. Он был невидим, даже не ясен, но исподволь давил на больное место, слабую точку в психике, отчего фигура в плаще казалась опасной и недосягаемой.