Мэвр

Юдей нравится намечать будущий быт: небольшой закуток слева от двери подойдёт для переодевания, справа, там, где стол и книжный шкаф – для работы, а у противоположной стены удобная на вид кровать. Простые, но сделанные на совесть предметы. Пол, холодный и твёрдый, без каких-либо швов, намекает на цельный камень.

– Вещи мы подбирали на свой вкус, – говорит Мадан, открывая шкаф. – В будущем у вас будет возможность забрать кое-что из квартиры. Вашу подругу мы уведомили, для неё вы работаете над секретным археологическим проектом и временно вынуждены проживать на территории Университета.

– А что потом?

– Потом, как правило, люди забывают своих друзей. Жизнь идёт своим чередом, закручивает в стремительный круговорот: повышение, предложение от любимого, свадьба, обустройство дома, дети… Как славно, что вам не доведётся познать этот хаос.

Юдей пристально вглядывается в лицо директора, но в его глазах ни капли иронии.

Шкаф заполнен наполовину. В основном блузы и штаны, навроде тех, что подошли бы фехтовальщикам или любителям лесной охоты, да пара свитеров.

Юдей уже забыла, каково это – носить что-нибудь, кроме больничной сорочки. Сбоку притаился длинный плащ, тяжёлый даже на вид, с широким поясом и глубоким капюшоном. Из обуви – две пары ботинок на толстой подошве и домашние тапочки.

– Бельё в тумбочке, – поясняет Мадан. – Дверь напротив кровати – ванная. Горячую воду дают с шести до восьми по утрам и с восьми до десяти по вечерам, но сегодня я попросил сделать для вас исключение. Там должно быть всё необходимое.

Вам хватит двадцати минут на сборы?

– Вполне.

Директор кивает и занимает кресло в «гардеробном» углу. Женщина в недоумении смотрит на него, но он замирает, словно истукан, и не замечает взгляда свежеиспечённой хозяйки комнаты. Юдей кашляет.

– Да, простите? – спрашивает Мадан, отрывая взгляд от набалдашника трости.

– Не могли бы вы выйти?

Несколько секунд директор безо всякого выражения изучает её лицо, потом хлопает себя по лбу, виновато улыбается и выскальзывает за дверь.

Оставшись одна, женщина медленно опускается на кровать и осматривает комнату.

«Похоже на Академию», – думает она, и сердце сжимается, но не от воспоминаний, а от горечи. Теперь Академия гэвэрэт Тохар для девушек кажется чем-то таким далёким, что до него вовек не добраться даже с помощью воспоминаний. А ведь она стоит на одной улице с Университетом.

«Я здесь, – думает Юдей, сбрасывая халат, выданный в госпитале, – и никуда мне отсюда не деться».