Убить Пифагора

Он улегся на ложе, и Главк принялся поглаживать мягкую кожу на его стройном теле. Рядом стояло блюдо с маслом, куда он то и дело обмакивал руку. В обычное душистое масло он вылил все содержимое флакона, который дал ему Акенон.

Его касания были еще более нежными и неторопливыми, чем обычно. Главк проливал слезы над юным любовником, не желая заканчивать растирание, которое могло стать их последним интимным общением.

– Мне нужно уехать по политическим делам. Вернусь завтра днем, – солгал он.

Направляясь к дверям, он втянул голову и опустил плечи, и ему казалось, что взгляд парня пронзает ему спину.

«Надеюсь, сегодня твоя невиновность будет доказана, возлюбленный Яко. Ради всеобщего блага», – подумал он, прикрывая дверь.

* * *

– Яко, подойди ближе.

Юный раб стоял в углу зала вместе с другими доверенными слугами. На его лице смешались страх и недоумение. Почему хозяин вернулся посреди ночи, вытащил всех из постели и собрал в пиршественном зале? Почему он ведет себя так странно?

Он сделал пару шагов и неуверенно остановился.

– Подойди ближе, Яко, – повторил Главк с притворной мягкостью. На пухлых губах нарисовалась добродушная улыбка.

Мальчик улыбнулся и сделал еще один шаг, но снова остановился. Что-то внутри заставляло его держаться подальше от хозяина.

– БЛИЖЕ!!!

Звериный рык сибарита заставил всех затаить дыхание.

«Бедный парнишка», – подумал Акенон.

Он не раскаивался в том, что сделал свою работу, но не мог не пожалеть совсем молоденького испуганного юношу.

Под пристальным взглядом двухсот встревоженных пар глаз Главк провел рукой по плечам Яко и подвел его к камину. Огонь плясал с яростью.

– Очень жарко, – слабо возразил Яко.

Главк не обратил внимания на его жалобу.

– Оставайся здесь. – Он повернулся к остальным. – Слуги, бегом по залу. В этом направлении, – одной рукой он очертил круг в воздухе, чтобы задать желаемый путь.

Несколько слуг вопросительно посмотрели друг на друга. Потом медленно и неуверенно затрусили рысцой.

– БЕГОМ!!! – заревел Главк, сотрясая рыхлые телеса, пока в легких не кончился воздух.

Двести мужчин и женщины затрусили вокруг кресел, скамей и лож, стоящих в центре зала.