Долгая здоровая жизнь

 – Мы испугались! Труханули так, что у меня дыхание остановилось! А грохот раздался такой, что весь переулок вздрогнул. Залаяла какая-то собака, утки разлетелись как бешеные! Я сразу же отбросил пушку обратно, мы с Виталичем выскочили из лодки и убежали. И спининги свои оставили в лодке, дураки! Но я кинул оружие не в реку, а обратно в лодку… и… – Кашин замолчал, пожал плечами и виновато улыбнулся не размыкая губ. Это была невеселая улыбка и взгляд теперь уже повзрослевшего мужчины потух как огоньки свечей на сквозняке.

– Ты оставил отпечатки, – закончил я за него и Кирилл невесело кивнул.

– Пальчики оставил только я, – продолжил он, – Виталичу, можно сказать, повезло. Он оружия в руки взять не успел. Грохот выстрела слышали многие и многие видели двух убегающих подростков, нас обоих нашли на следующее утро. Первым делом, разумеется, сняли пальцы. И все! Какие еще надо доказательства? Они совпали с отпечатками на веслах, спиннингах и пистолете.

Я мысленно согласился. Мои собеседники надолго замолчали.

Кашин жевал губы и вытирал рукой побелевший лоб. Я заметил, что на безымянном пальце его руки два обручальных кольца – серебряное и золотое и взял на заметку узнать в интернете, что это символизирует. Спрашивать напрямую я не решился, потому что мне показалось, что это слишком личное, к тому же это сбило бы наш разговор на неправильное направление.

А Сидюкин курил, пуская дым по ветру и то и дело стряхивая пепел в лужу у наших ног.

– Что было дальше? – подтолкнул я обоих товарищей, видя, что разговор застопорился.

– Только в РОВД мы узнали, что из найденного нами огнестрельного оружия за несколько дней до этого прикончили одного из трех убитых человек. В том деле было три трупа, включая маленького мальчика. – говорил Кирилл Кашин. – Тогда я понял, что влип по самые уши и мне светит колония для несовершеннолетних. Мы с Виталичем были несовершеннолетними. Но работали с нами как с отпетыми убийцами. Допросы, допросы… Наши родители были на грани сумасшествия.

Рассказать, как нас допрашивали, Денис?

Я сказал, что если им неприятно это вспоминать, то об этом они могут умолчать. Я грешным делом подумал, что малолетних подозреваемых мучали, издевались над ними, применяли пытки или даже насиловали, но Кашин, заметив мое смущение, ответил, что к ним не могли применять физическое насилие, они были еще совсем юны и это могло стать чревато для обоих сторон. К тому же следствие вела женщина.