Вынужденная посадка

Играем так, как договорились.

– А если игра пошла неинтересная?

– Остановить игру и договориться по-новому.

– А вы понимаете, как трудно провести хороший закон? Без всяких лазеек? И заставить его работать?

– Понимаю. Заставить работать надо прежде всего людей. И законы разрабатывать ломовые.

– «Ломовые»– это как?

– Против лома нет приёма.

– Скажите, Ярослав Матвеевич, вам приходилось иметь дело с ворами, бандитами, хулиганами? В качестве жертвы?

– Дело имел, и не один раз. Только делом я это не назову.

– Как считаете, нужна обществу эта прослойка?

– Некоторые умники считают, что нужна. Зло необходимо, видите ли, как диалектический противовес добру. Этакие вечные пары: право – лево, мужчина – женщина, добро – зло…

– Умники пусть себе умничают. А вы-то сами что думаете?

– Всякая уголовная погань нужна обществу, как чума и холера.

Президент встал, прошёлся по кабинету. Сел и взглянул в глаза собеседнику.

– А как вы считаете, ради чего я трачу своё дорогое рабочее время на этот разговор?

– Это тестовое собеседование, – спокойно ответил Неверов.

– Прекрасно. Вы подходите. Ошибки нет. Я хочу предложить вам возглавить борьбу с уголовной преступностью. В масштабе страны.

– Только не борьбу, Георгий Александрович. Борьба с преступностью ведётся, сколько существует человечество. И всё без толку. Войну с преступностью'. Войну я хотел бы возглавить. И не для того, чтобы просто повоевать. Только победа! А борьба – это такой вид спорта.

Президент смотрел на него с улыбкой.

– Это, Ярослав Матвеевич, то, что я хотел услышать… Теперь можно перейти к конкретным вещам. Вы к этому готовы?

– Н-не уверен, что готов.

– Понимаю. Приходите тогда завтра в это же… нет, в десять-сорок.

– Хорошо, Георгий Александрович.

– Вас где устроили?

– В гостинице МВД.

– Ну, всё. До завтра.

Они обменялись рукопожатием, и Неверов ушёл.

Нет, каков мужик! – подумалось президенту. – Никаких ахов и охов, никаких «спасибо за доверие» и прочих глупостей.

Случайностей, вообще-то говоря, не бывает. Кольцов видел, что человек этот – мастер. Ему подвластно многое – казалось бы, предельно разное и не связанное между собой. Это особый склад души… Но беда, если такой мастер вдруг потеряет чувство меры, переоценит себя и возьмётся за дело, ему абсолютно не свойственное.