Вынужденная посадка

Что они нарушители закона, это примелькалось и не звучит. Главное, что они – угроза несчастья, сеятели горя.

– Вы, Ярослав Матвеевич, явно окончили ефремовскую Академию Горя и Радости.

И сразу я пожалел о сказанном. Лицо собеседника дрогнуло, как от внезапной боли. Меня обдало волной трагического надлома… Генерал овладел собой, произнёс медленно, ровным голосом:

– Каждый в ней учится. Кто-то оканчивает полный курс, кто-то нет…

Я посмотрел на часы и встал.

– Пойду, пожалуй… Между прочим, правильно, что вы сначала ликвидируете низы криминала.

– Самые умные, как обычно, обречены на непонимание. Вещие Кассандры…

Мы спустились вниз, подошли к тёмно-синему

«Святогору».

– Не самая престижная телега, – чуть смущённо улыбнулся я. – Но возит исправно. Не подводит.

– Да что нам это… – пренебрежительно бросил Ярослав Матвеевич. – Мы сами – престижные люди. Наш с вами престиж в том, что мы делаем.

…Я перестраивался в левый ряд, тормозил перед светофором – а в ушах всё звучал негромкий голос обаятельно-ядовитого генерала:

– Мы взяли штурмом первый этаж. Теперь пойдём выше. А о добре и зле, Григорий Захарович, не беспокойтесь. Мировое зло далеко не исчерпывается криминалом. Если мне с моими бойцами когда-нибудь и удастся вывесить с чердака знамя Победы – это не приведёт к нарушению мирового равновесия…

И не шло из памяти, как мучительно дрогнуло лицо Ярослава Матвеевича, когда я неосторожно заговорил об Академии Горя и Радости.

Штурман Ярослав Нестеров: сто лет назад, словно вчера…

В Звёздном городке служебные квартиры космонавтов невелики, но обставлены всем необходимым. Кроме того, каждый дополняет обиталище по своему вкусу.

Я сидел в кресле у широкого светлого окна. Читал книгу Ольховского; время от времени откладывал её и погружался в собственные воспоминания…

* * *

Личная встреча с писателем не разочаровала.

Я и раньше знал Григория Захаровича – заочно, по книгам. И тексты эти, и лицо на маленьких книжных портретах ясно говорили: человек устремлён к добру. Мне дорого в людях это качество, свойственное далеко не каждому: устремлённость кдобру. Я нашёл его, например, у Карцева, у Димы Арсентьева, у офицеров, отобранных мною в технологи.

Среднего роста, черноволосый, с крупными чертами лица, Ольховский говорил чистым мужественным баритоном.