Конец Антропоцена

Из-за того, что в их доме теперь было два раненых бойца, Валентине Никифоровне укоротили рабочий день до двух часов, а Арине сократили до четырёх. И теперь Арина выходила на работу на два дня, а Валентина Никифоровна на один день. Еды пока хватало, но по всей Москве пайки стали сокращать.

Постепенно противники РФ начали продвигаться вглубь, оттесняя бойцов от границ. Поэтому была объявлена вторая волна мобилизации, которая больше не была частично добровольной, а стала носить строго обязательный характер.

Четкость

Наступил день, когда нужно было идти и продлять карточки на следующий месяц.

А продлят ли их? И будет ли вообще еще этот месяц?

Боже, сколько же вопросов роилось в голове Арины! Идти не хотелось, но это было необходимо.

– Мама, нам пора, – сказала Арина.

– Ариш, я готова, идем.

Они вышли из подъезда и проследовали по улице до нужного дома. Идти было – всего десять минут.

– Почему-то мне кажется, они не продлят, – сказала вдруг Арина

– Ну, подожди, Ариш, ведь в заключении врача четко написано: травмы и контузия Роберта подлежат длительному лечению и реабилитации.

– Мам, я-то это понимаю. Но и ты сама прекрасно знаешь: одна семья – минимум один член семьи на фронте, один на заводе или в госпитале.

– Ладно, давай не будем нагонять панику. Вдруг все просто продлят без вопросов, и все будет хорошо.

Арина коротко кивнула.

Они вошли в здание неприятного серо-розового цвета с заколоченными окнами. На табличке было написано: «Временная администрация взаимодействия с гражданами Москвы Гагаринского района ЮЗАО».

– Кто последний? У кого запись на десять тридцать? – спросила Арина.

– Мы на десять тридцать, мы, – произнесла пожилая женщина в коричневом костюме.

У нее были очень смешные туфли с огромными бантами. Когда-то белые, теперь они были, по большей части, неровного серо-желтого цвета с оттенком красной фасоли.

– Ну что ж, ориентир у нас есть. Как только место освободится, присаживайся, – сказала маме Арина.

Она решила оглядеться. Вокруг сновали какие-то люди.